Сила человека часто заключается в том, чего он не может сделать, а не в том, что он может. (с) Марина Цветаева.

Не проиграть, когда победить невозможно, - это больше, чем победить. (с) Вера Камша.

fiction | originals | twitter | vk | fb | instagram
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:55 

«Это настоящая кожа?» — «Это настоящий Диккенс».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.
Книги 2014.
Книги 2015.
Книги 2016.

Книги 2017:
читать дальше
25. Светлана Алексиевич. Время секонд хэнд.
26. Кама Гинкас, Генриетта Яновская. Что это было? Разговоры с Натальей Казьминой и без неё.

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

16:22 

Всё ещё да здравствует сублимация.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: Воды.
Фандом: Ориджинал.
Тип: гет.
Рейтинг: PG-13.
Размер: драббл.
Примечания: рубрика «То, о чем не можется постом, но можется полу-художественным текстом» снова с вами (потому что, может быть, художественная реальность - единственная действительно существующая).

{read}

@темы: Сбившийся вектор направления, Росчерком пера, Ориджиналы, Мысли вслух, Гет, А ларчик просто открывался

13:41 

Нет уже такого МПЗЛ.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: Наследование.
Фандом: Ориджинал.
Тип: фем.
Рейтинг: PG-13.
Размер: драббл.
Примечания: 1) «Ведьма, кармические бумеранги, практики вуду... Мне есть ещё о чём подумать на досуге?» (с) 2) ничего странного, просто нетрезвый, выходного дня, текст для Ани.

{read}

@темы: Фем, Ум за разум, Ориджиналы, Графоманство

22:02 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Встретить человека, чтобы уже никого не встречать после (всеобщая цель - и редкая гордость). Награда. Наказание. Цикута в нектаре - рано или поздно; вопрос времени. Ощущаю - густоту - нектара - по гортани.

@темы: Личное, Жизненное, Девочка, девушка, женщина, А ларчик просто открывался, Мысли вслух, Настроение, Отношения

URL
12:26 

«Почитай отца твоего и матерь твою - и Бродского почитай тоже...» (с)

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
21:49 

Вымолчанное.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Любить - это труд. Без банальных, навязших в зубах, как левый Орбит без фольги, сентенций. Это действительно грёбаная каторжная работа, отбывание срока на галерах, шахты, лагеря. Но: галеры, которые стоят того, чтобы грести - до кровавых воспалённых мозолей, до изнеможения и обезвоживания, до истощения и потери памяти, до голодной анемии и лёгких радостных галлюцинаций, до кошмарных снов. Давайте будем честны: по-хорошему, что такое любить?

Выбор - раз. Всегда. Везде. Первостепенно. Выбирать, когда вариантов тысяча - и можно растеряться среди их сияющего калейдоскопного блеска. Выбирать, когда вариант всего один и выбор болезненно-неизбежен. Выбирать, как Буриданов осёл, когда вариантов классически два - и оба или жизнь, или смерть. Выбирать всюду, каждое мгновение, каждую минуту в каждом месте, игнорируя эйнштейновскую теорию относительности и материю, изгибающую время, выбирать ежесекундно, в каждой точке на смятом листе времени и пространства, выбирать легко и играючи, шутя и улыбаясь, со смехом ангельским и помешанным, просто потому, что другого выбора нет и не может быть, потому что когда мы произносим в одном предложении «любить» и «выбирать», мы понимаем, что это априори своего рода оксюморон. Любовь всегда определяет выбор, у неё есть всего один вариант для вас/нас/всех - и потому что, и вопреки, и в жерле вулкана, и на равнинах Тосканы. Всегда и только один вариант, который знаешь заранее («То, любимый, я, любимый...»). Предпочтение его (её) другим - механическое, автоматическое, ничего не требующее - и есть любовь в первооснове своей.

Второе - сначала производное - прощение. Это тем паче тяжело для нас, современных людей, детей, зачатых в яйцеклетке века XX от сперматозоида века XXI, плюс-минус десятилетие. Мы не знаем ни жалости, ни сожалений, мы с рождения жестокие, циничные, интеллектуально натасканные на декаданс твари, вместо крови у нас ирония, вместо лимфы - сарказм («Потому что бить людей ногами - незаконно», да?), вместо всех желочей тела - умение отпускать, вскормленное страхом быть преданными первыми. Мы заранее знаем, что всё будет плохо - обязательно, и потому не прощаем обид. Зачем? Человек синонимичен предательству, а, следовательно, одиночеству. Мир, в котором мы существуем, лишен милосердия к ближнему своему - того самого, что принёс нам блаженный Сын человеческий две тысячи лет назад, жестко связав руки своему ветхозаветному Отцу. Он смог, а мы нет. Смешная-несмешная такая шутка - ну, в смысле, напрасность жертвы, понимаете? Мы не милосердны. Наша память стёрта. Забыли главное: любовь - прощает. Когда может и когда не может (особенно). Она прощает всё, и говоря «всё», полагаю, что и я, и мироздание (честь и шизофрения - говорить от его имени) имеем в виду именно всё. Одна очень хорошая девушка написала как-то нечто вроде: прости ему, Господи, пусть убивает меня, буду любить даже тогда, ибо не ведает, что творит... Любовь женщины - это именно «Прости ему, ибо не ведает, что творит». Аминь.

Третье - снова наперво производное - сила. Против всего, против всех, разрывая жилы и распарывая кожу, продираясь сквозь заросли жесточайшей, колющей дикой розы (цветёт - именами погибших), сбивая ноги, сквозь горький чертополох канувших, оставляя лоскутья одежды и комья волос, - идя насквозь, как свет, - прорываться без остановки. У этого есть цена. У силы - есть цена, ибо любящий семижилен не просто так, а задатком. За всё в этой жизни нужно платить. У любимой моей Марины (имя - как знак родства, потому что ничего нет у людей ближе имени) осталось это. Дай нам поту. Дай нам поту, крови, слёз, желочей, сил, тока от нерва к нерву, чтобы вынести - и выкупить. Помню период, когда плакала столько, что не просыхали глаза - и гнойники набухали желто-белым в углах глаз. Я тогда однажды шла по улице - темень, снег - и вдруг на злом и искреннем всхлипе попросила у Него: дай мне выкупить! Дай мне выстрадать, выплакать его у Тебя, у былой жизни, у быта, у всего и всех. (Ещё любящая - лавочница, вы знали?) Моя молодость, мои неистраченные силы, мои непролитые слёзы, моя накопленная больная нежность - всё за него, задатком, авансом, процентами, кредитом коммерческого банка, постоплатой, чем скажешь. Платить за любимых - легко, просто, невесомо. Только дай - мне - его - выстрадать. Умирать и плакать - это всё, что я могу, но разве Тебе - мало? Ты всегда брал этим - возьми же и у меня (глас - многих). Сладостно благодарю и сладостно же опасаюсь, что Он - услышал (не Сын, Отец. Сын - был бы добрее, но сделки заключаются - с Отцом, а любовь - всегда сделка с небом).

Выбор. Милосердие. Цена.

Если вы рискуете говорить о любви, вы говорите именно об этом и ни о чем больше.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Чувства и чувствительность, Фрейд бы плакал, Улицы ждут своих героев, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Остальное йога и каннабис., Наблюдения, Мысли вслух, Миссис Хадсон унесла мой череп, Марина, Лытдыбр, Личное, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Дьяволиада, Девочка, девушка, женщина, Горький осадок, но сахара не надо (с), Гармонизируй и агонизируй, Бренность бытия, А ларчик просто открывался

18:32 

«В любой непонятной ситуации иди в театр. Вообще в любой ситуации так делай» (с).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Спектакли 2011:
{***}

Спектакли 2012:
{***}

Спектакли 2013:
{***}

Спектакли 2014:
{***}

Спектакли 2015:
{***}

Спектакли 2016:
1. Канкун - Малая Бронная, 03 января.
2. Антигона - Театр-студия «КлючЪ», 20 марта.
3. Федра - ТРВ, сцена РАМТа, 07 апреля.

@темы: Театр, События, Для памяти, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

14:08 

Здравствуйте и до свидания.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: Дар.
Фандом: Ориджинал.
Тип: гет.
Рейтинг: PG-13.
Размер: драббл.
Примечания: понимаете ли. В момент написания автор был очень пьян. И когда я говорю «очень», то имею в виду: выпадали слога настолько, что забыла о написанном, а после, неделю спустя, нашла в черновиках, решив, что такой сочный сеанс самостоятельного психоанализа обязательно нужно эксгибиционистски отнести людям. Темы, правда, не меняются.

{***}

@темы: Гет, Ориджиналы, Фрейд бы плакал

18:25 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В канун этого Нового года нас каким-то немыслимым чудом - с помощью соцсетей - нашли мамины родственники («Кто это такая?.. Из Лебедяни?.. Лебедянь! Господи!»). В последний раз мы виделись на похоронах моего дедушки, маминого отца - это было в 1997-м году, мне ещё не исполнилось и шести. А после они пропали, как это нередко бывает. Вся эта большая семья с Рязанщины - трое дедушкиных братьев, связь с которыми и без того не была прочной. Мама хорошо и четко помнит только дочь одного из дедушкиных братьев, свою двоюродную сестру Веру - они были подругами до замужества Веры, а чуть позднее - и до маминого замужества. Дальше, как говорится в народе, «замужняя подруга - отрезанный ломоть».

Помню ли я Веру и её отца, дедушкиного брата? Странно, но помню отчетливо. Они приехали на дедушкины похороны той самой зимой 1997-го, я ещё плохо понимала, что произошло, читала засыпающему дяде Ване перед сном Успенского - и запомнила, как Вера пару раз отводила меня в детский сад. Главное и первостепенное воспоминание о Вере - былинная красота. Та самая, чистая, русская, ростовая красота женщины, чья кровь не знала примесей - высокая, осанистая, широкая в кости, но не полная, а именно статная молодая женщина и её красота, светлые - голубые? серо-голубые? ясные - глаза и черная, толстая, шелковая коса через плечо; Господи, откуда она взялась такая в разгар кошмарных девяностых? Не с плаката даже - с васнецовской иллюстрации, с лубка. Да, фантазия, да, стремительная любовь ребёнка, но я запомнила её почти девушкой, моя память сохранила сказочный образ, а ведь ей тогда было уже - сколько? Около тридцати, плюс-минус, её сыну было уже восемь. Но отчетливо отпечаталось именно это - черное на ней (похороны!), вороная коса, крупные черты открытого, невероятного, картинного лица, улыбка, преисполненная ласки. Она словно привезла с собой - тогда, в декабрьскую скорбную Москву - немного глубинного, почти старорусского тепла.

Вконтакт. Моё имя введено латиницей, не кириллицей даже. Она должна была вспомнить мамину фамилию в замужестве - раз. Разочароваться, не найдя, и предпринять новую попытку (подключить сына? мужа? братьев? кого? Боже, сколько их - этих братьев разной степени родства?..), начав искать посредством латиницы - два. Найти, разумеется, узнав - три. Совсем другая, так страшно и сильно постаревшая Вера. О, куда она ушла, эта песенная красота, где плотность, текучесть, невероятность той реки-косы через плечо? Время. Безжалостное время. И всё-таки даже смотря на неё нынешнюю, постаревшую, выкрашенную, располневшую, я вижу - ту. Ту, сказочную, василисопремудрую, еленопрекрасную, неповторимую Веру. Мягкость и нежность её совершенно девичьей, мудрой улыбки, когда она сдавала меня воспитательнице в детском саду, её ладонь, её образ - цельный, полнокровный, как великие реки общей и родной земли.

Чем старше я становлюсь, тем яснее вижу на фотографиях своё сходство даже не столько с маминой породой, сколько с породой её отца - Рязанщина! Страшная щедрость, тёмная и тяжелая страстность старой русской крови, корни которой глубже и старше календарей, жадность и отчаянная наполненность больших светлых глаз, рисунок крупного, с чуть монгольской горбинкой, носа (не примесь! дань), жар будто вечно зацелованных губ, упрямство, почти бесящая упёртость вздёрнутого подбородка - всё широкими мазками, не щадя, не экономя, расходуя задаром, но без предъявления счёта.

Никакого национализма. Больше этой крови - признаюсь, как на исповеди - я поэтически и западнически люблю сотую своей европейской, польской - доставшуюся от папиных предков из западной Белоруссии и Речи Посполитой - крови, отзывающейся Цветаевскому «Моих прабабушек-полячек сказалась кровь!». Гордыня, тонкая линия, вздрагивающие от обиды, словно у породистой гончей, крылья носа - Мнишек! Ведьма-Марина! Но всё же есть что-то неоспоримое, не поддающееся сомнению и сожалению в этом новообретении, в воссоединении с материнской кровью. Будто кто-то запустил ладонь в чернозём за моим рёберным забором. Вера! Ах, красивая, из Слова о полку Игореве, темноволосая, дивная Вера с гладкой косой... Она навсегда останется - такой. Никакие фотографии, цифры, сроки ничего не решат. Голос крови громче голоса времени. Память восстанавливает летопись. Вот и всё.

@темы: События, Случаи, Семья, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Оглянись, На круги своя, Люди, Личное, Жизненное, Для памяти, Воспоминания, Будни, А ларчик просто открывался

23:40 

«То, любимый, я, любимый!»

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Ты — сквозь ветви, ты — сквозь вежды,
Ты — сквозь жертвы…
М.Ц.

Продолжая о театре: мне нужна Федра. Как говорится, не опять, а снова. Мне нужна Федра в этом - едва начинающемся - месяце, хотя была лишь 28-го, она нужна мне в каждом, она нужна мне регулярно, как инсулин тяжелому диабетику и героиновый демон безнадежному наркоману. Начиная с июля, с премьеры - Маринин текст в голове, не уходит, не иссякает, не заканчивается. «Тише жемчуга несомый в створках сердца... - Каб не слово!», «Палача спроси над плахой: рубит чисто, рубит с маху», лавр-орех-миндаль - безостановочно в висках, хожу и проговариваю. Чистая форма чистой зависимости.

Федра Романа Виктюка соединила для меня в одном равностороннем треугольнике три самые драгоценные вершины - Марину, Романа Григорьевича, Бозина. Золотое, белое. Мотырев и Иван Иванович. Текст, повторяемый сухими губами. То сочетание - сочетание вершин - которое могло стать или очень дурным, или совершенно прекрасным - или гибельным, или спасительным. Некто даровал вторые варианты. История любви, слишком близкой к смерти - Танатос, не отличимый от Эроса, на грани с ним, и в этом зверино чую суть: мне, лично мне, сейчас, именно сейчас, смертно необходимо из этого мрака, из боли Марины и Федры - именно Марины, именно её Федры - вытянуть ниточку надежды. Тонкую, витую, золотую Ариаднину (сестрину!) нить.

Однажды у меня уже был программный, как сценарий бытия, спектакль-надоба. Спектакль, тогда актуальный для моего нутра донельзя; спектакль о страсти, перешедшей через черту расчета и превратившейся в безумие, спектакль о болезни. Прошло время, помешательства сменилось иным - и пришла - как нельзя более кстати - возрожденная Федра. То, чем для меня сейчас является она, это вдесятеро - трижды вдесятеро - больше того, чем четыре, три, два года назад являлась для меня Саломея. Мне нужно вывести кровно-проклятую Федру из лабиринта (из круга прошлого, из истории рода, из всех предрешенностей наследия). Мне - с ней на пару - нужно найти путь и спасти нас обеих. Спектакль Романа Григорьевича, ритмика и страсть Марины что-то шепчут мне. Говорят: может быть, получится. Поэтому так нужны дозы. Кажется, я психану со своего копеечного аванса - и куплю любой оставшийся билет (двадцатые числа, сцена МТЮЗА), чтобы снова услышать это «Ипполит, Ипполит, бо-лит...»

Болит. Каждую минуту болит. Любовное счастье всегда болит, как опухоль (но впереди - свет).

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Черным по белому, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), Стихи, Настроение, Мысли вслух, Марина, Личное, Жизненное, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

16:42 

Макбет. Кино. - Театр им. Ленсовета, сцена Театра им. Пушкина, 27 октября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Мнится, я задолжала хорошему человеку (и отличному советчику) - .Мелкий., тебе - отзыв на Макбета Юрия Бутусова; выплачиваю. Рецензии как таковой, наверное, не выйдет, так, набор штрихов, чтобы самой не забыть, чем проняло.

Перво-наперво - верхним слоем - эстетика. Внешнее в Макбете - это как если бы сложили Виктюка, Серебренникова и Коляду, но тут важно - NB! - Коляду очищенного, отфильтрованного, освобожденного от своего почти хлыстовского, почти религиозного сценографического неистовства в плане заполнения сцены. Так: замусоренность сцены предметами у Коляды воспринимается именно как замусоренность, обилие ради выжигающего, революционного обилия - это продуманный, намеренный, читаемый, но всё же перебор; обилие же предметов у Бутусова - четче, хрустальнее, гранёнее. Видишь и слышишь эти покрышки, адским дождём сыплющиеся с неба, и думаешь: не то же,но что-то похожее я уже видела. А потом: нет, не то же. Прозрачнее, как воздух стеклянным осенним утром.

Ощущение наличия просто потрясающей сценографии при практически полном её отсутствии. Оголённое нутро сцены, почти интимная обнаженность пространства - и та самая полнокровная, плотная, кровь с молоком, предметность. Сейчас, когда по-мейерхольдовски открывать сцену - уже примитив (но прекрасный), Бутусов этого делать не боится; он будто снимает с её кирпича слои - фоном для каждой вещи.

Свет - как предмет же. Свет у Бутусова - отдельное живое; не такой подвижный и текучий, как, например, у Ломкина (а Яков Ломкин для меня в первую очередь ассоциируется именно со сценическим светом - сразу после РГ), скорее, свет, как у Виктюка - насыщенный, монолитный, яркий, но не кричащий о себе; действующее лицо, не перетягивающее на себя одеяло. Черно-алое пространство, белые штрихи, классический желтый в освещении. То, в чём и с чем нельзя проиграть. Можно просто не выиграть, и восхитительное превратится в банальное, но Бутусов выигрывает. Среди кромешный тьмы - кинематографичный луч от края сцены. Маленький визуальный шедевр.

Следующий анализатор - слуховой. Музыка. Теоретически сразу же нужно сказать о финальном танце леди под Майкла Джексона, и Джексон рядом с Шекспиром должен удивить, но сложно удивляться подобному, если не первый год любишь того же Романа Григорьевича Виктюка. Поэтому удивления не было, было узнавание - узнавание таланта, умеющего совмещать, казалось бы, несовместимое, когда вдруг открывается, распахивается гармония звука, картинки и содержания. То, какое место в Макбете занимает музыка - это, конечно, отдельная история о маленькой гениальности. Музыки много. Она очень разная - от Фаустаса Латенаса до Лед Зепеллин. Она внутри действа, вне его, вокруг, в канве, всюду - и вся совершенно потрясающая, вписанная так неожиданно и метко, что это - даже не стрела в яблочко, это стрела, по-робингудовски расщепившая надвое уже в яблочко попавшую.

А дальше, наконец, главное. Ахматовские брызги крови с узких ладоней в душном мраке царского дома. Безумие.

{...}

@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки

20:34 

Это было неизбежно, как катастрофа.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: От сотворения мира.
Фандом: Небесный суд.
Тип: намёки на гет и фем.
Пейринг: Самаэль/Лилит, Лилит/?.
Рейтинг: PG.
Размер: драббл.
Примечания: Ане под заказ. Тчк. Всё смешалось в доме Облонских.

{read}

@темы: Фики, Фем, Сбившийся вектор направления, Небесный суд, Графоманство, Гет

10:23 

Избраннического любовного эгоизма пост.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Несколько дней назад один человек, имеющий, прямо скажем, непосредственную связь с космосом, сказал мне: «Мироздание всегда говорит нам "да". Но, даже имея связь с мирозданием, нужно избегать социального конфликта. У Уайльда была такая связь, но социум его убил», а ещё некоторое время спустя другой хороший человек задумчиво добавил: «Дело не в активном конфликте даже. Тот, кто чувствует не как большинство, уже находится с ним в конфликте». Одиночки и социум - вечная тема, творческая ли, политическая ли, но мы-то сейчас говорим - сюрприз! - о любви. И, как ни странно, правило остаётся неизменным: масса с температурой 36,6 всегда будет выдавливать лихорадящего больного с его 38,8, с его чувством на границе эроса и танатоса. Это самозащита общества - в массе и в лице каждого конкретного, помноженная на альтруистическое желание излечить, донести правду, сказать, как лучше. Когда ты ощущаешь и чувствуешь на разрыв, а вокруг 9/10 людей с тёпленькими чувствами (тм), - что ты слышишь? Увещевания. Вразумления. Порицания, если совсем уж не везёт.

... Но именно когда у тебя твои жаркие 38,8, ты не слышишь вразумлений. Это - попытка привить уже безнадежно зараженного. Ничьи «Мы желаем тебе добра», «Кто скажет тебе правду, если не мы?» и «Всем всё понятно, кроме тебя» не в состоянии бороться с вирусом, только добавляют новые волны озноба. Что нужно человеку в лихорадке? Забота - и доброта. Немного доброты - и тогда абсолютно всё можно будет вынести. Но здоровая толпа с ровным дыханием чаще разумна, чем добра, таков закон.

Я тоже была здорова; помню, как рьяно развинчивала идеалы подруг, как рубила с плеча правду-матку, как пыталась вытаскивать А. из её двухлетнего романа с бабником-наркоманом, кричала, шипела, вразумляла, боялась за неё, хотела уберечь, желала пресловутого добра (совершенно неправильного розлива) - и никак не понимала, почему не срабатывает, я же вижу истинное лицо человека и отношений, она-то почему такая слепая? Ради чего плачет ночами и не может съесть ни куска? Только сейчас, на седьмом месяце собственного нутряного жара, понимаю: у неё было под тридцать девять, а у меня - моя средняя температура по больнице. Я, как сытая, не могла и не умела понять её - голодную. Мне нужно было делать только одно - быть рядом и поддерживать, гладить по плечу, говорить «Это ничего, ничего, всё будет хорошо, хорошо», чтобы ей просто ровнее дышалось, мне нужно было быть добрее, а я считала, что быть умнее - вот моя задача. Сейчас, полагаю, вела бы себя совсем иначе. Потому что никакие увещевания всё равно не помогли, она всё равно прошла полный, завершенный цикл, вынесла из этого романа то, что было необходимо, и сама захлопнула книгу.

Можно бы быть благодарной за «правду», которую до тебя доносят, но дело в том, что правда - категория фактологическая. Нечто свершившееся и сущее. Гипотетика правдой быть не может априори. Правда здоровых - попытка прозреть будущее, а это, мы с вами ведь знаем, дано только Ему одному. У людей с 38,8, давлением за двести и амплитудой Олега, давайте уже согласимся, лёгкий бзик на всю голову (слишком много разжиженной горячей крови приливает к мозгу) и своя безотчетная вера. И, наверное, если ты горишь среди тех, кто не горит, ты действительно обречен на неизбежный конфликт, который - даст бог! - всё-таки не убьёт тебя. Воистину, в диалоге «А если конфликт уже есть?» был возможен только тот ответ, который я и услышала - «Тогда просто живите с ним и терпите. Мироздание-то говорит вам "да"».

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Сбившийся вектор направления, Отношения, Мысли вслух, Личное, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Девочка, девушка, женщина, А ларчик просто открывался

URL
17:49 

Про ангст на новом костре.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Все, кто знает меня больше месяца, знают и: можно вытравить девочку из ангстера, но нельзя - ангстера из девочки. В любых, даже самых радужных фандомах, у меня все и всегда отчаивались, хоронились заживо, страдали (причем «страдание» - термин предельно плюшевый), и, вероятно, я даже по Винни-Пуху могу написать текст, где герои будут расставаться навеки, но не забывать, умирать, галлюцинировать и вообще предельно клинично сходить с ума. Больше драмы, больше боли, где мои любимые спички с ароматом трагедии. Но вот что удивительно: в U.N.C.L.E. мне до обескураживания не хочется писать ангст.

Как читатель ловлю его мелкой сетью, собираю по крупицам, обмираю в комментариях, так солидаризирую авторам, что волна моей любви и моей благодарности должна просто ударно относить их от мониторов. Но у самой просто не поднимается рука - и это при богатейшей-то базе, при репрессированном отце и Эдиповом комплексе в канонном анамнезе Ильи. Более того, я даже начинала текст, где должны были фигурировать кромешный мрак, детские травмы, насилие, проституция, все дела. Отличный сюжет, перетекающий в прочувствованный харт-комфорт. И вот я села, написала два картонных абзаца, поняла, что эмоционально меня вставляет очень, а фикрайтерски - вообще никак.

Как фикрайтеру мне хочется только одного - романтичного флаффа с целованием рук и вальсом «Мой ласковый и нежный зверь» на фоне (исполняют Габи Теллер и Александр Уэйверли, причем Уэйверли в моей голове почему-то ударяет в треугольник). Здесь - что я очень хорошо отслеживаю, стоит отдать себе должное - у меня срабатывают личные защиты, перенос такой мощной силы, что он просто стопорит моё главное - читать: ангстерское - альтер-эго. К Илье мне хочется подойти, обхватить его, сидящего, руками, прижать светлую (во всех отношениях) голову к своему животу и, гладя по волосам, чуть раскачиваться, баюкая, и шептать: всё будет хорошо, всё уже хорошо. Только это. Никакой боли. Интуитивное знание: уже хватило.

Нео- и просто фрейдисты могли бы в этом плане сделать на мне карьеру, конечно.

Это к чему. Хожу тут, понимаете ли, по анкл-соо, рассказываю всем, какой я кошмарный ангстер, а сама строчу лирику и плачу пахнущими сладковатой ванилью слезами в клавиатуру. Шик, блеск, красота, дожила на старости лет.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Фикрайтерское, Фандомное, Ум за разум, Сбившийся вектор направления, Рефлексия, Мысли вслух, The Man from U.N.C.L.E., Not my division.

17:21 

Это канон (с).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: Сегодня и завтра.
Фандом: The Man from U.N.C.L.E.
Пейринг: Александр Уэйверли/Габи Теллер, пре- Илья Курякин/Габи Теллер.
Тип: гет.
Рейтинг: PG-13.
Размер: мини.
Примечания: 1) сказала бы, что шокирована сама, но всё в этом пейринге было для меня так правильно и предсказуемо, что - нет, не скажу; 2) вкури слэшное отп - напиши гет, я такая логичная, что зебра, Моцарт, пахлава; 3) вычитка, как всегда, пока первичная и очень поверхностная.

{read}

@темы: Фики, Графоманство, Гет, The Man from U.N.C.L.E.

23:42 

Настолько давно не брала в руки шашек, что уже забыла, как они выглядят.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: Казнь Египетская.
Фандом: ориджинал.
Тип: гет.
Рейтинг: PG-13.
Размер: мини.
Примечание: сублимация тех уровня и стадии, когда уже даже стыд атрофируется. Простим мне это за одно то, что впервые за долгое время просто пришел текст (видимо, очень громко звала). Доза ангста, как и положено, зашкаливает чуть более, чем полностью.

{read}

@темы: Фрейд бы плакал, Ориджиналы, Графоманство, Гет

23:11 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У многих ли женщин был - есть - четкий план на случай конца, финала, эпилога трагикомедии (для него), драмы (для неё)? Я вот свой - сочинила и знаю. Первые две недели (они у меня от отпуска удобно останутся, а использовать по времени - уверена, боюсь - успею) буду лежать лицом к - в - стене(у), глуша цвета и звуки; пить, кстати, вряд ли, потому что станет не просто не до того - ни до чего. После этого вернусь на работу и напишу заявление на увольнение - решение, уже не раз озвученное, вполне трезвое, рациональное, потому что быть там, где и он, точно зная, что не мой и моим уже не будет, станет невыносимо. Затем я где-то на неделю - или: как смогу - уеду в Питер, потому что - благодаря неведомой магии, инфернальному волшебству - именно он нас, москалей, как-то особенно лечит, рубцует хоть чуть. Сидеть напротив Исакия, пить из горла водку в осенней, зимней, весенней пустоте (ибо всё будет пустотой) - уже вижу. А дальше нет ничего. Дальше вакуум, глухота. Тьма египетская. Мозг не прозревает ничего за ним. Ничего - дальше него, любимого, желанного, жаленного, болезного (Маринин словарь).

Я бы даже залетела (! - пишу - я!), чтобы удержать, но на самом деле - нет. Не моя, ребёнка брака по залёту, история, не те методы. Тут на днях испугалась - опровергла - и то ли огорчилась, то ли обрадовалась. Теперь жду своего Питера и своей водки из горла. Однажды Надя - уже было - водила меня два месяца за руку, потому что я не осознавала, где я и что - и забывала есть. Сейчас, боюсь, будет страшнее. Но Нади уже не будет, и нужно - выдюжить самой, одной. Вынести - это. Всё горестное, скорбное, сплошное без вынести - и выжить. Хотя бы остов свой сохранить. Хотя бы, девочка, остов, скелет.

А пока - верить в его «Я люблю тебя». До самого финала, до прямого или иносказательного «Исчезни», верить, как в Него верят. А, может, только так в Него и верят - через кого-то. Помните? «И когда предстоит мне идти дорогою смертной тени, не убоюсь я зла, ибо Ты со мной; голос Твой и посох Твой направляют меня» (перевела и сформулировала псалом произвольно, не канонично), - так вот, это - никогда не было для меня о Боге, всегда - о человеке. (Мечта - набить - на иврите - татуировкой на щиколотке правой ноги, напротив ласточки - на щиколотке левой; любовь напротив любви, вся любовь - напротив локальной любви!).

Счастья — в доме! Любви без вымыслов!
Без вытягивания жил!
Надо женщиной быть — и вынести!
(Было-было, когда ходил,

Счастье — в доме!) Любви, не скрашенной
Ни разлукою, ни ножом.
На развалинах счастья нашего
Город встанет — мужей и жен.

МЦ.

... Мужей и жен, да, Марина? Презрительно - мужей и жен! Не полюбовниц. О правая моя.

P.S. Может быть, просто не надо было уходить от женщин - к мужчине? Мужчина - материя изначально противостоящая. За тягу к тому, что супротив, и расплачиваюсь. Аминь.

@темы: Хьюстон, у нас проблема, Стихи, Сбившийся вектор направления, Песнь Песней, Отношения, Мысли вслух, Марина, Личное, Девочка, девушка, женщина, А ларчик просто открывался

20:02 

Почти ода табаку (не хвалебная, но и не ругательная).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Кольцо (уже не дуга). Последнюю за долгое время сигарету выкуриваю в ноябре 2013-го - стою на балконе, идёт то ли снег с дождём, то ли ещё какое-то мокрое мракобесие, это или нулевое Собрание, или Сенатор, Бог помнит (я - нет), мне очень нерадостно, у меня - театральные страдания по NN, вполне себе натуральные, вполне натуральной же болью отдающиеся за рёбрами. Курить-то особо даже не хочется (но - ритуал), сигарета горькая, странно вспыхивает и тлеет, левая такая сигарета, от неё неожиданно противно - от себя тоже - и я вдруг обещаю себе: всё. Больше ни одной. Хватит этого непродыхаемого дыма - прямым путём - в лёгкие. Бросаю. И - бросила. Собственно, основательно не курила и до того (лишь выпив - или в компании, или на нерваке, или когда шибко плохо). Но там и тогда, в синей ноябрьской темноте, разреженной рыжим фонарем, завязался узел (Гордиев, который потом сама же, как единственно верно, и разрубила).

Следующую выкурю только в феврале 2015-го - по одной простой причине: заберу из его пальцев. Для меня, девочки, воспитанной на фантазиях и сформировавшей мировоззрение на фанфикшене (слэшном! и: помните «Двенадцатую параллель»?), это будет в прямом смысле непрямой поцелуй (простите каламбур). У этой сигареты будут вкус, запах, смысл, значение, эта затяжка будет - экстаз, обещание, царапина (из твоих рук! уже сейчас - что угодно из твоих рук! один дым!). Позже, когда между мною и ним всё уже случится (тогда - даже не обещалось), я скажу в ответ на его «Не люблю, когда девушка курит»: «На том корпоративе - просто потому, что забирала - у тебя...» И тут же завяжу новый узел - даже нетрезвой, даже с друзьями следующие недели буду отказываться от сигареты, этот отказ будет сильнее всего, блок почти бессознательный, по одной элементарной причине - ему не понравилось бы. Держалась до апреля, почти - начала мая.

Тогда всё стало плохо (апрель и ад были на одну букву неспроста, но июня, конечно, ничто не переплюнет). Тогда пика достигли все мои внутренние боли недолюбленной любовницы - и однажды, на вторых майских, на Асином балконе мы втроём с ней и Лёлей за три-четыре перекура уговорили пачку. Я много о чём-то (о ком-то) говорила - половины уже не помню (непьющая Ася - помнит), и было опять горько, но нужно, очень нужно, чтобы задымить сознание. Так стартовало моё первое - за почти 24-е года жизни! - «курение». Обычно к 24-м люди уже бросают, я - начала (как к 18-ти бросают пить, а я начала, а к 20-ти - разгульничать, а я начала, но быстро закончила). Одна-две сигареты ежедневно (или через день, или через два). С Лёлей мы по-прежнему можем за бутылкой сухого уговорить пачку на двоих за вечер. Сигарета ровно на две минуты отвлекает. Дымовая завеса. Занятая рука (всегда - в нервном треморе). Некий немой протест: тебе не нравятся курящие? А как ты узнаешь? Как ты остановишь меня? Ты, который - так далеко!

Так далеко.

Дым.

(Кстати, отследила: май - ночь с 15-го на 16-е - Войковская и Речной - когда думала, что уже гибель - его Честерфилд заканчиваются, он докуривает мои Сенатор. Много моих психов, много - его жестокостей, ведёт нас одно - его первое - и возможно (наверняка) ошибочное - «... Потому что я люблю тебя»).

Круг замкнулся 4-го июля 2015-го. Сегодня вышла на всё тот же балкон, закурила (горчащие - всегда, априори, о зачем) Кисс. Смотрела в тот же угол двора. Синего, рыжего, прохлады и сырости уже не было, были тепло, блёкло-голубое небо и утихающее солнце. Более чем полтора года спустя, с боли от (и по) мужчины начав, болью же от мужчины и закончила, замкнула, свела концы. Только разница в том, что чем более отношения очные и реальные, тем очнее и реальнее боли от них (не фигуральные, физические, ноет и обрывается последние недели сердце, стоит сделать резкое движение - лопнувшая струна слева). В том ноябре всё знала - всю гофмановскую фантазийность, всю цветаевскую эпистолярную заочность недочувства. В этом июле знаю иное - всю свою кровную надобу в человеке. Нет его - и нет света. Всё. Точка. Многословнее не сказать. Не выдохнуть. Не выжать из себя. Все слова малы. Ничто не достигает и не постигает. Всего мало (как сегодня - мысленно - тоже о пачке сигарет в моей сумке - которые курит он - кстати: мама, это не мне! Ничто уже не мне. Всё - ему).

Сигарета. Форма: цилиндр, столбец, в плоскости - линия, полоска. Одна. Не две. (Ночью - около трёх? - проснулась от мысли: какая-то чертовщина с циклом, нужен бы - тест; испугалась - очень). Хороший человек мне пишет: оно всё того стоит. Наверное, стоит. Конечно, стоит. Если любовь не стоит своих цен, то, знаете, вообще ничего уже не стоит, а я бы его - вы-ку-пи-ла. Не у Бога, конечно, Тот таких сделок не заключает, у Черта. Где эта бумага, которую нужно подписать алым из пальца в нижнем левом углу - я заплачУ, выстрадаю, вымолю, а душа - ну, когда это ещё будет, души - не жалко.

@темы: Хьюстон, у нас проблема, Росчерком пера, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Песнь Песней, Отношения, Настроение, Миссис Хадсон унесла мой череп, Личное, Жизненное, Дьяволиада, А ларчик просто открывался

21:48 

«А завтра у тебя театра нет?» (каждодневное)

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©

В моей голове уже давно перекатывалась маленьким мягким шариком мысль начать вести театральные списки, эквивалентные книжным, но всё никак не воплощалась. Однако пасмурная погода и чудовищная мигрень - это, видимо, благословенный союз. Восстанавливаю этот год по билетам и календарю, удастся ли так же восстановить пару предыдущих - бог весть, что-то потерялось, что-то было безбилетным (включаю при этом всё - творческие вечера, читки, балет, даже цирк). Пока, себе для памяти:

Спектакли 2011:
{***}

Спектакли 2012:
{***}

Спектакли 2013:
{***}

Спектакли 2014:
{***}

Спектакли 2015:
читать дальше
35. Конармия - сцена Центра им. Мейерхольда, 24 ноября.
36. Васса - Малая Бронная, 25 ноября.
37. Жанна Д"Арк - Театр им. Пушкина, 02 декабря.
38. Бег - Театр им. Вахтангова, 26 декабря.


запись создана: 24.09.2014 в 18:18

@темы: Черным по белому, Театр, События, Для памяти, Влюбленное, Ваша навеки

10:33 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Ты его правда любишь?» - спрашивает у меня Наденька. Она сидит в углу постели, свернувшись калачиком, смотрит на меня с нежной жалостью и периодически щедро подливает в мой бокал чередующиеся ром и колу. «Да, - шепот неженственно хриплый, дерёт горло, - да, люблю». Лицо - мокрое, чужое гостеприимное розовое кружево съезжает с плеч и нервно оправляется рукой с нервно же обломанными ногтями. Пауза перед ответом - не от сомнения, а от невозможности протянуть эти слова через собственное горло - даже когда говорятся не прямому адресату. Страх озвучивания. Я говорила это однажды - одному, одной - и ничем хорошим тогда и в том контексте не кончилось, и на все свои «люблю» - нутряные, истинные - я наложила печать, забила слова, как двери, досками. Чтобы больше никогда, потому что - опасно. Потому что это кончается плохо. Потому что мои «люблю» - разрушительны.

Когда я впервые не шепотом, не в сердцевине психоза и слёз, не иносказательно, а прямо и твёрдо говорю это ему - в губы, смежив веки, боясь посмотреть в глаза и увидеть там отчуждение от слов, я говорю это еле-еле, с трудом, как хлебный ком голодающий, проталкивая их по гладким стенкам глотки. Они мне стоят скручивающего спазма, внутреннего кровотечения и иссушающего, безумного страха (помешательства!): сейчас я скажу, произнесу это вслух - и всё закончится. Потому что слова эти - от меня кому-то - сигнал к концу, спичка, поднесённая к стогу сена. Точка невозврата, дальше которой - неизбежная катастрофа. Теперь ничего не отменить, не отмотать, - сказано, заверено, «без возврата и без отзыва». Мои «Я люблю тебя» - тяжелые, как обломки скалы, никогда не говорящиеся потому что надо или потому что жалко, выдавливаемые с сукровицей, кровью, болью (доверилась! доверилась тебе, как никому! доверилась и сказала - выдавила - выстонала - гной из раны выжала).

Доверилась, решив уже никогда и никому не вверяться и не доверяться (не суждено - и Бог с этим, книги-кошки). А, впрочем, такие решения всегда опрометчивы, потому что ещё до признания всё уже было, это «люблю» уже было воплощено и явлено задолго, на самом старте, потому что он уже был воплощен во мне, сущь, един («У тебя действительно больше не было мужиков, пока ты с ним и долго до?» - «Нет» - «Почему?!» - «Не хочу»).

(А когда открыла после глаза - увидела напротив чужие, и там был свет, а не отчуждение; целительность памяти).

... Кольцо моих истерик - трёхдневно. Когда случается что-то - по моей интерпретации - дурное, запускается последовательность: первые сутки истерикоза, слёз, алкоголя, воя в чьё-то плечо - второй день отходняка, тишины, философствований и раскладывания по полочкам - третий день памяти и веры, воспоминаний обо всех чужих (его! не чужих) «Люблю тебя» - и вот тогда, на этот третий, замыканием кольца и защитной реакцией психики приходит безусловная успокоительная вера, как та, которой Савл уверовал в Христа. Просто вера. Знание - без подтверждения. Знание, которое само себе - подтверждение.

Потом следует - вне кольца - день четвёртый, подтверждающий веру. Или - запускающий новый круг. Посмотрим. Увидим.

@темы: Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Настроение, Мысли вслух, Личное, Жизненное, Девочка, девушка, женщина

День темнотут.

главная