20:02 

*литературное*, *о правде и лжи*

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Читала вчера вечером – почти ночью – Мандельштама. И среди страниц стихов попадается мне один из тех редких островков прозы, которые иногда вносятся в поэтические издания – отрывки из писем, воспоминаний, чьи-то очерки о поэте. Раньше всегда открывала том наугад, а здесь фактически целенаправленно искала эту страницу с прозой (моё «попадается», в таком случае, не совсем верно), потому что помню, что когда-то это здесь видела и читала.
Это – это очерк Георгия Иванова о Мандельштаме, не то из книги Иванова «Китайские тени», не то… одним словом, очерк так называться не мог, я думаю, так что «вырван» он был составителями издания из чего-то под названием «Китайские тени».
Насколько я была зла, когда перечитывала вчера этот очерк. Как я. Была. Зла. Почему?

…Весной 1931 года Марина Цветаева, находясь в то время в Медоне, случайно наткнулась на опубликованные год назад воспоминания Георгия Иванова об Осипе Эмильевиче Мандельштаме, в которых факты были искажены, а сам Мандельштам выглядел иным, чем он был на самом деле. Марина Ивановна, которую с Мандельштамом некогда связывала дружба (на короткий период ставшая со стороны Мандельштама романтической), вознегодавала. Так появилась её гениальная (как и все – от руки Цветаевой!) «История одного посвящения» с обаятельным образом поэта – достоверным до того, что на вечере, когда Марина Ивановна читала этот очерк, по залу раздался восхищенный шепот: «Он! Он! Живой! Как похоже!».

Автору же очерка – Георгию Иванову – было просто писать свой «фельетон» (другого слова не подберу) находясь за тридевять земель… Безнаказанность расстояния. Воистину.

Так вот, я читала «Истрою одного посвящения», где опровергается фактически каждое слово «воспоминаний» Иванова. И – можете меня за это корить – но всей тогдашней литературной среде – и тем более Цветаевой! – я доверяю больше, чем некому Иванову с его «Китайскими тенями». И я интуитивно, на уровне подсознания – и сознания тоже! – уверена, что правда – у Цветаевой.

Несколько коротких примеров лжи и её опровержения:
У Иванова: «Мандельштам жил в Крыму. И так как он не платил за пансион и не смотря на требования хозяев съехать или уплатить…»
М.И.: «Стой! Стой! Это каких хозяев – требования, когда хозяевами были Макс Волошин и его мать, замечательная старуха с профилем Гете, в детстве любимица ссыльного Шамиля (Елена Оттобальдовна Волошина). И какие требования, когда сдавали за гроши и им годами должали?»

У Иванова: «… выезжать тоже не желал, то к нему применялась особого рода пытка, возможная только в этом живописном уголке Крыма – ему не давали воды».
М.И.: «Макс и Елена Оттобальдовна – кому-нибудь не давали воды? Да еще поэту?!»

У Иванова: «Вода в Коктебель привозилась издалека и продавалась бочками – ни реки, ни колодца не было – и Мандельштам хитростями и угрозами с трудом добивался от сурового хозяина или мегеры служанки…»
М.И.: «Да в Коктебеле, жила в нем с 11-го года по17-1 год, отродясь служанки не было, был полоумный сухорукий слуга, собственник дырявой лодки «Сократ», по ней и звавшийся, - всю дачу бы по первому требованию отдавший!..»

У Иванова: «Кормили его объедками…»
М.И.: «Кто? Макс? Макс вообще никого не кормил, сам где мог подкармливался, кормила добродушнейшая женщина в мире, державшая за две версты от дачи на пустыре столовую. Что же касается «объедков» - к Коктебеле было только одно блюдо: баран, природный объедок и даже оглодок. Так что можно сказать: в Коктебеле не-объедков не было. Коктебель, до всяких революций, - голодное место, там и объедков не оставалось из-за угрожающего количества бродячих собак. Если же «объедками» - так всех».

Далее Георгий Иванов, изумительно коверкая написанное Мандельштамом к Цветаевой стихотворение, всячески уверяет своих читателей в влюбленности поэта в некую «её», которой – на самом же деле – в тот период была именно Марина Цветаева, о чем знали – как и о том, что стихотворение посвящено именно ей и ни в кого более в тот отрезок своей жизни Мандельштам влюблен не был - все, кто знал О.Э.
Так вот:
У Иванова: «Особенно, кстати, потешалась над ним «она», та, которой он предлагал принять в залог вечной любви «ладонями моими пересыпаемой песок».
М.И.: «Столь памятный моим ладоням песок Коктебеля!», «Потешалась? Я? Над поэтом – я? Я, которой и в Коктебеле не было, от которой он уехал в Крым!».
У Иванова: «Она, очень хорошенькая (что?), немного вульгарная (что??), брюнетка (???), по профессии женщина-врач» (что-о-о???)…
«…вряд ли была расположена принимать подарки такого рода: в Коктебель привез её содержатель, армянский купец, жирный, масляный, черномазый. Привез и был очень доволен: наконец-то нашел место, где её было не к кому, кроме Мандельштама, ревновать…».
«Мандельштам шел по берегу, выжженному солнцем и выметенному постоянным унылым коктебельским ветром. Недовольный, голодный, смешной, безнадежно влюбленный в женщину-врача, подругу армянина, которая сидит теперь на своей веранде в розовом прелестном капоте и пьет кофе – вкучный жирный кофе, - и ест горячие домашние булки, сколько угодно булок…».
М.И: «Женщина-врач на содержании у армянского купца – (помимо того, что этой женщины никогда не было) – не наши нравы! Еврейская, то есть русская, женщина-врач, то есть интеллигентка, сама зарабатывающая. У нас не так-то легко шли на содержание, особенно врачи! Да еще в 1916 году, в войну… Вот что значит – 10 лет эмиграции. Не только Мандельштама забыл, но и Россию».
«Товарищ пишущий, я никогда не ходила в розовых прелестных капотах, я никогда не была ни очень хорошенькой, ни просто хорошенькой, ни немного, ни много вульгарной, я никогда не была женщиной-врачом, никогда меня не содержал черномазый армянин, в такую «меня» никогда не был до беспамятства влюблен поэт Осип Мандельштам.
Кроме того, повторяю, Коктебель – место пустое, в нем никогда не было сливок, только худосочное (с ковыля!) и горьковатое (с полыни!) козье молоко, никогда в нем не было и горячих домашних булок, вовсе не было булок, одни только сухие турецкие бублики, да и то не сколько угодно. И если поэт был голоден – виноват не «злой хозяин» Максимилиан Волошин, а наша общая хозяйка – земля. Здесь – земля Восточного Крыма, где ваша, автора воспоминаний, нога никогда не была».

И далее еще множество цитат:
У Иванова: «Всклоченный, в сандалиях на босу ногу, он шел по берегу, встречные мальчишки фыркали ему в лицо и делали из полы свиное ухо…».
М.И.: «Кстати, забавная ассоциация: пола – свиное ухо. Еврей в долгополом сюртуке, которому показывают свиное ухо. Но у автора воспоминаний из полы делают свиное ухо. Из какой это полы? Мальчишки – в рубашках, а у рубашки полы нет, есть подол. Пола у сюртука, у пальто, у чего-то длинного, что распахивается. Пола – это половина. Автор и крымских мальчишек, и крымское (50 градусов) лето, и просто мальчишек, и просто лето – забыл!»
У Иванова: «Эта старушка, единственное существо во всем Коктебеле, относилась к нему по-человечески…».
М.И.: «Позвольте, а мы все? Всегда уступавшие ему главное место на арбе и последний глоток из фляжки? Макс и его мать, я, сестра Ася, поэтесса Майя – что ни женщина, то нянька, что ни мужчина, то дядька – все женщины, жалевшие, все мужчины, восхищавшиеся, - все мы и жалевшие и восхищавшиеся, с утра до ночи нянчившиеся и дядьчившиеся… Мандельштам в Коктебеле был общим баловнем, может быть, единственным, может быть, раз в жизни, когда поэту повезло, ибо он был окружен ушами – на стихи и сердцами – на слабости».

Это – лишь несколько цитат, приведенных мною из «Истории одного посвящения», где Цветаева подробно и построчно опровергает фактически каждую фразу этих «воспоминаний», а так же даёт построчное опровержение толкованиям того же Иванова стихотворения Мандельштама «Не веря воскресенья чуду» (оно и является тем посвящением, историю которого рассказала Марина Ивановна). В той же "Истории...", к слову, не только правда о том, что было, но еще и потрясающее описание Цветаевой одного дня, проведенного Мандельштамом с М.И и детьми - Алей и Андрюшей - в Александрове Владимирской губернии в 1916 году.
И если бы вы только знали, как благоговейно рада была я, прочитав «Историю…» Цветаевой прежде воспоминаний Иванова. Как рада была я, что не поверила (а ведь могла бы! Вот оно – божье провидении!) во всё это, этот фельетон, пасквиль, анекдот – неправдоподобный, злой, выставляющий Осипа Мандельштама жалким, а окружающих людей – не-людьми. И какое прекрасное осознание – читая Иванова, я могу твердо сказать себе – ложь.
Для чего я перепечатывала цитаты из прозы Цветаевой, для чего вообще писала этот пост?
Не я одна читаю стихи, и не я одна, наверное, встретила (может быть, кто-то только встретит) этот очерк Георгия Иванова. Все, чего я хочу, так это сказать: Не верьте. В жалкого Поэта и зверский Коктебель – он и был – зверским – в ком угодно, но не в людях!
Поэтически талантом я от природы не наделена, и все, что для поэзии могу сделать – это жалкой попыткой чуть защитить поэта – любимого поэта любимого (может быть, не самого лучшего, но самого моего – Серебряного) века.
И могу так же посоветовать всем, у кого будет возможность – и желание – прочитать прозу Цветаевой. Она великолепна, жива, нервна и трепетно-нежна одновременно, ясна и красива, она настоящая.

*При составлении поста использованы и упомянуты:
1. Осип Мандельштам. Стихотворения. Москва, Эксмо, 2006 (памятные 186-187 страницы!..).
2. Марина Цветаева. "Господин мой - время" - книга прозы. Москва, Вагриус, 2006.

Осип Мандельштам, к Цветаевой:

Не веря воскресенья чуду,
На кладбище гуляли мы.
Ты знаешь, мне земля повсюду
Напоминает те холмы .

(Выпадают две строки)
Где обрывается Россия
Над морем черным и глухим.

От монастырских косогоров
Широкий убегает луг.
Мне от владимирских просторов
Так не хотелося на юг.

Но в этой темной, деревянной
И юродивой слободе
С такой монашкою туманной
Остаться – значить быть беде.

Целую локоть загорелый
И лба кусочек восковой.
Я знаю, он остался белый
Под смуглой прядью золотой.

От бирюзорого браслета
Еще белеет полоса.
Тавриды огненное лето
Творит такие чудеса.

Как скоро ты смуглянкой стала
И к Спасу бедному пришла.
Не отрываясь целовала,
А гордою в Москве была!

Нам остается только имя,
Чудесный звук, на долгий срок.
Прижми ж ладонями моими
Пересыпаемый песок.

@темы: На круги своя, Песнь Песней

URL
Комментарии
2007-05-30 в 20:19 

qualquer A.
Moura Не кипятись)) Все чуть сложнее.
Во-первых ты зря считаешь Георгия Иванова клевитником - они были с Мандельштамом очень хорошими друзьями - а вот с Цветаевой в контрах. и она этого не забывала никогда ( приэтом я сама обожаю Цветаеву). И еще один пункт - записки Иванова - проза худлжественная - его много раз обвиняли в неточности, забывая, что он сам говорил о том, что это не документалистика, а скорее образ, его собственный мир. Так что все не так просто...

2007-05-30 в 20:23 

Ворвавшись в вашу жизнь, я в ней оставлю след.
В цитатник. Без шуток. Как человек, обожающий и Цветаеву, и Мандельштама, говорю - спасибо. За такие посты. Такое я только в твоем дневнике вижу.

aqua-r-elle

Дело даже не в том, что Иванова оправдывает... А то, как это преступно можно воспринять.

2007-05-30 в 20:27 

Стервоза Мерзопакостная А то, как это преступно можно воспринять.
Я не уверена, что правильно поняла, но все же: разве это вина автора, в том, что его слова кто-то принял превратно?

2007-05-30 в 20:30 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
aqua-r-elle
Меня убил окончательно тот факт, что - я не спорю - хотя Иванов и Мандельштам могли быть друзьями, это не давало человеку права так недостоверно врать (можно было бы хотя каплю правдоподобности прибавить - полы неясно чего повергли меня в шок - это в жарком-то Коктебеле?! Если уж неточности по таким мелочам, то что тогда с весомыми фактами?... Вообще - вымысел?).
Художественная же проза или нет - не самое важное. Важно то, что людям дается под видом истины ложная информация. Образ Мандельштама создается ужасающе жалкий, образ всех окружающих - звероподобный.
Я не пыталась делить на черное и былое. Я лишь хотела - как и когда-то Цветаева - защитить. Поэта и то, что мы знаем - или не знаем - о нём.

Стервоза Мерзопакостная
Дело даже не в том, что Иванова оправдывает... А то, как это преступно можно воспринять.
:friend:

*польщена* :pink:
Писать же - хоть изредка - пытаюсь о том, что люблю сама, и рада, если во всем этом - не одинока).

URL
2007-05-30 в 20:33 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
aqua-r-elle
Слова Иванова - превратно?
Что же там принимать превратно, когда через слово - вымысел?..
Может быть, без злого или корыстного (или тщеславного?) умысла. Может быть, хотелось как лучше. Но, увы, это такой частый факт - все любят вспоминать свои знакомства и встречи с великими людьми, и чем больше таких воспоминаний, тем сложнее понять, где правда, а где - нет. Я для себя правду выбрала, вот и всё).

URL
2007-05-30 в 20:38 

Ворвавшись в вашу жизнь, я в ней оставлю след.
aqua-r-elle

В данном случае - вина автора. В преднамеренном введении в заблуждение. В таком нагромождении лжи уже никакая субьективность не является решающим фактором.

Moura

Не одинока. У тебя замечательные интересы.

2007-05-30 в 20:44 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Стервоза Мерзопакостная
У нас - вербальная связь, не иначе, ибо - ППКС:
В данном случае - вина автора. В преднамеренном введении в заблуждение. В таком нагромождении лжи уже никакая субьективность не является решающим фактором

*****
Может быть, я и максималистка, но я даже представить себе не могу, что за впечатление о коктебелевской даче Волошина и о Мандельштаме могло бы у меня сложиться, если не проза Цветаевой (в том числе, кстати, и "Живое о живом" - очерк о Волошине, где подробно Мариной Ивановной описывается жизнь в Коктебеле, общество и люди, собиравшиеся там, условия...).
Я выбрала себе правду, и рада, что знаю её.

URL
2007-05-30 в 20:48 

Moura полы неясно чего повергли меня в шок - это в жарком-то Коктебеле?Честно говоря больше всего меня удивляет неприязнь именно к этой цитате. Иванов - акмеист - каких еще метафор от него требовать, он любит загнуть, завернуть посложнее. А пальто - летние пальто были тогда в ходу и я не раз встречала их в описаниях.
Художественная же проза или нет - не самое важное. Важно то, что людям дается под видом истины ложная информация
в том и дело, что никто никогда не утверждал что это исторически точный документ.
А Мандельштам, при всей моей безграничной любви к нему, суперменом не был - а был достаточно пугливым и неприспособленным к жизни человеком. Талант.

Я лишь хотела - как и когда-то Цветаева - защитить. Поэта и то, что мы знаем - или не знаем - о нём.
Это все понятно :) Абсолютно. Так же как и я не устаю защищать (мысленно) Иванова от вечных копей ( я не про тебя сейчас, конечно)
все любят вспоминать свои знакомства и встречи с великими людьми, и чем больше таких воспоминаний, тем сложнее понять, где правда, а где - нет
не думаю что Иванов испытывал чувство неполноценности по отношению к Мандельштаму)) Он был тогда не менее популярен.
Я для себя правду выбрала, вот и всё).
Боже упаси меня пытаться кого-то в чем-то переубедить)) Тольско сказать.

2007-05-30 в 20:50 

qualquer A.
Стервоза Мерзопакостная В данном случае - вина автора. В преднамеренном введении в заблуждение. В таком нагромождении лжи уже никакая субьективность не является решающим фактором.
не согласна.
Но спорить не буду ибо дико не хватает времени.

2007-05-30 в 20:58 

Ворвавшись в вашу жизнь, я в ней оставлю след.
aqua-r-elle

Пардон, там очепятка. "В непреднамеренном". Впрочем, не суть. Дело не в том, что хотел сказать автор. А как он это сказал. Если возникают такие отголоски, если общая картина создается такая, мягко говоря, "нерадостная", когда все было совсем иначе, если человек, который впервые узнает об этом именно от Иванова и принимает это за чистую монету, начинает воспринимать Мандельштама именно так (что все-таки, даже несмотря на малую толику достоверности в воспоминаниях Иванова, довольно далеко от истины), а других, наоборот, задевает такая прорисовка событий - то, значит, автор написал плохо. Даже если со своей поставленной задачей справился.

Moura

Может быть.)

2007-05-30 в 20:59 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
aqua-r-elle
Честно говоря больше всего меня удивляет неприязнь именно к этой цитате
У меня неприязнь к каждой цитате). А метафорой, имхо, здесь и не пахло. Как человек, не знающий условий места, мог вообще о нем писать? Чем питались, в чем ходили, как жили?

в том и дело, что никто никогда не утверждал что это исторически точный документ.
Да, но подается он именно так. Листаешь том стихов, натыкаешься на эти воспоминания, читаешь, и, конечно, веришь, потому что человек подсознательно верит всему написанному, если ему нечего этому противопоставить. И я бы поверила, если бы мне не было, что противопоставить. А у меня - было.

А Мандельштам, при всей моей безграничной любви к нему, суперменом не был - а был достаточно пугливым и неприспособленным к жизни человеком. Талант.
Талант. Гений. И он мог бы полюбить содержанку армянского купца, не отличающуюся ни глубоким умом, ни душой?.. Вот именно - талант, а не талантишно, Человек (не по волевым или душевным качествам, а... просто), а не... не так жалок, унизительно жалок, как у Иванова. У той же Цветаевой в той же "Истории одного посвящения" Мандельштам боится монашек, прискоком убегает по лугу от бычка, канючит предназначенную детям шоколадку, в миг срывается с места в Крым... но там - это естественно и умилительно, живо, в этих же "воспоминаниях" Мандельштам... повторюсь, унизительно жалок, ибо других слов подобрать не могу.

я не устаю защищать (мысленно) Иванова от вечных копей ( я не про тебя сейчас, конечно)
Даже Цветаева - не обвиняли, лишь уличала, так и я - никто, чтобы судить. Я не обвиняю, я лишь ставлю людей перед фактом, что была ложь, и верить ей не надо. Не знаю, как и зачем он это писал. Оставим это на его совести. Мои шпильки Иванову - шпильки не ему как человеку или биографу, а как человеку совравшему.

не думаю что Иванов испытывал чувство неполноценности по отношению к Мандельштаму)) Он был тогда не менее популярен
Дело не в популярности. Дело лишь в том, что вспоминать на расстоянии могут многие. Как угодно и что угодно.
Господи, я одного никак не пойму - хотел писать о Мандельштаме, с которым был дружен? И писал бы! Правду писал бы. Что ему мешало?.. За годы дружбы явно набралось много материала для воспоминаний, так зачем писать о том, чего не видел сам?
Ничего против Иванова самого по себе не имею. Я против только этих страниц с "биографией" поэта. Лишь.

URL
2007-05-30 в 21:12 

Moura Очень-очень хочется ответить подробно но совсем некогда((
Со многим не согласна...но не важно сейчас...
Дело не в популярности. Дело лишь в том, что вспоминать на расстоянии могут многие. Как угодно и что угодно.
Господи, я одного никак не пойму - хотел писать о Мандельштаме, с которым был дружен? И писал бы! Правду писал бы. Что ему мешало?.. За годы дружбы явно набралось много материала для воспоминаний, так зачем писать о том, чего не видел сам?
Ничего против Иванова самого по себе не имею. Я против только этих страниц с "биографией" поэта. Лишь.

Возможно, если ты прочтешь книгу ( те же Петербургские о, черт, забыла... зимы?) то больше поймешь Иванова, его манеру, мотивы. А может быть и нет, первое впечатление перебороть очень трудно, по себе знаю. Но я вижу все по другому. Совсем иначе...
Стервоза Мерзопакостная
повторюсь: не согласна :) Понимаю, что тогда надо подтвердить словами, но не успеваю... Может ночью...

2007-05-30 в 21:46 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
aqua-r-elle
Может быть, и пойму - и манеру, и мотивы, и... его пойму. Но вот же в чем дело - для меня факт искажения (по каким бы то ни было причинам!) навсегда останется фактом искажения. Отставив в сторону "недолюбливание" Цветаевой Иванова, оставим в сторону многое другое... Но, боже мой, факт недостоверности, неправды, подаваемой как правда, он - вот, на лицо, и я не понимаю, что можно этому противопоставить.
Да, это упрямый максимализм, но если человек соврал, то мне уже все равно, как и зачем он это сделал - по крайней мере, в этом случае).

URL
2008-05-18 в 17:18 

Я попал сюда случайно и мне безразличны истории связанные с писателями, я искал материал о быте Коктебеля 30-х годов.
Мне кажется уважаемая Moura Вы несколько увлеклись ниспровержением.
Например, «из полы». Не забывайте, что коктебельские мальчишки это болгары или татары и они носили несколько иную одежду, чем Вам представляется.
Далее в Крыму не бывает 50 градусов, тем более на берегу моря, где дует бриз. Температуру всегда измеряют в тени. В Коктебеле в тени даже 35 градусов летом бывает далеко каждый год.
С уважением, Тавр.

URL
     

День темнотут.

главная