Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сидим в фойе, мама разворачивает программку и зачитывает вслух: «Премьера состоялась 31 октября 2014. Смело. Ничего ещё не состоялось. Что они». Когда три часа спустя мы выходили из зала, ответ уже был очевиден и эта строчка сомнений не вызывала: ничего они, всё было верно - премьера состоялась. Премьера блеснула, как Катерина Грозы в фантазии Добролюбова, лучом света в тёмном царстве.

Это неслучайно не просто Тургенев, а Брайан Фрил, это не случайно - Отцы и сыновья, а не Отцы и дети. Это, казалось бы, чистейший литературный канон без попытки вытянуть актуальное (читать: модное, читать: возможно, несуществующее) дно. Однако постановка смотрится, как что-то до боли новое. Глоток чистой родниковой воды (из того - вдоль сцены изгибающегося - ручья). Вы идёте на спектакль по роману Ивана Тургенева и ожидаемо ждёте (ну, может быть, не так ожидаемо, если, как я, следили и ждали) тяжелых декораций дворянской усадьбы и пышных юбок героинь - а получаете... как ни странно, именно это и получаете, но в таком очищенном, обновлённом, облегчённом виде, что невозможно пожаловаться ни на излишнюю классичность, ни на неуместное осовременивание. Идеальный баланс аутентичности и свежести.

Сценическое пространство - помните картины теплейшего Станислава Юлиановича Жуковского? - нежное, лаконичное и насквозь пронизанное осветительским палевым солнцем. Яркие цветы - активный акцент левого края, греющие текстуры дерева, бутафорский минимум, дышащее, медовое пространство. Уют Дома (именно с заглавной, не дома конкретного, но Дома как философской категории) окутывает и обнимает вас. Это пространство любви - чистое, удобное, открытое для движения, но вместе с тем не схематичное, не абстрактное. Это вообще в полной мере относится ко всей визуальной составляющей, не только к сценографии, но и костюмам Ольги Поликарповой - угадываемый XIX век, не кричащий о своей натуральности. А ещё очень важно отсутствие барьера между сценой и зрителями, поэтому что эта единая территория Сретенской сцены тоже работает за машину времени - когда тебя обдаёт волной воздуха от пробегающих мимо, когда тебе приходится поджимать ноги, чтобы не споткнулся Петр с чемоданами, - это предсказуемо и до гениального просто делает сопричастной.

{read}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки, Эстетика