14:06 

В начале и в конце времён, ТРВ, премьера, 27 октября, сцена Театра им. Моссовета.

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сегодня лучшему из рассказчиков историй о Жизни, Любви и Смерти - Роману Григорьевичу Виктюку - исполняется семьдесят восемь. Хотя, набивая на клавиатуре эту цифропись, я прекрасно помню (и вижу, и знаю), что Виктюку всегда было и будет девятнадцать, потому что режиссёру, с его слов, и должны быть вечные девятнадцать в его юном сердце. Только этот повод заставляет меня писать отзыв, потому что с рецензиями я в какой-то момент, помнится, покончила. Но то, о чём я хочу вам рассказать, должно быть выговорено, то, о чём я хочу рассказать, пишется именно с заглавных букв: Жизнь и Смерть, а между ними перекинутый мосток Любви (вечное соединение, больше ничего между ними нет - только человек и его любовь).

Пьеса молодого (действительно молодого, обескураживающе молодого и обутого в эти невероятные языкастые кроссовки), рвущего шаблоны драматурга Павло Арие. In memory of Чернобыль. «Социалка». Новый, неожиданный - а бывает ожидаемый? - Виктюк. Творчество Романа Григорьевича, впрочем, будто заранее подготовлено для учебников по истории театра - его относительно легко делить на условные этапы, где блоками идут дурашливые и нежные итальянские и французские комедии (от Путан до Мориса, от Сильвии до Непостижимой женщины), затем - надрывные и красивые, как россыпь драгоценностей, драмы о творчестве и любви (R&J, Король Арлекин, Коварство и любовь, Маскарад маркиза де Сада). К своему семьдесят седьмому Дню рождения Виктюк ставит пьесу Куилтера, так воплощается Несравненная, которая на первый взгляд кажется возвратом в трагикомическое русло - яркая, ласковая, полная сожалеющих улыбок постановка о мечте. Первой мыслью после Несравненной было: итак, круг замкнулся, блок составлен, это - начало нового этапа, но какого? Больше о творчестве? Больше смеха?

Как было сказано выше, Виктюк разложим на этапы, а, значит, предсказуем лишь условно. Никто не удивит вас больше него. И Несравненная внезапно оказывается не первым звеном новой цепи, не дверью куда-то, но порогом, чертой-границей, подведённой под предшествующим этапом. Там, за порогом, страшная современность зоны отчуждения. Зоны обязательного недовыселенного выселения, где не должно остаться людей, но они почему-то остались - замкнутые в своём совершенном, сферическом одиночестве. Может быть, именно поэтому, именно потому, что они собственноручно задвинули над собою крышку котла и стали вариться в собственном соку, - они уже и не чтобы совсем люди, эти герои Арие и Виктюка. Ни бывшая партизанка баба Фрося (а бывших не бывает - никого), ни её дочь Слава, мать взрослого сына Вовика, ни участковый Вася. Бог с ним, впрочем, с последним, он на семь десятых часть большего внешнего мира вне зоны, а всё же - и в нём бацилла, и внутри него метастазы этой отчужденной зоны, и в нём вера в зелья бабки-травницы.

Итак, перед нами не совсем люди. Перед нами, сразу говоря, вообще не быт, - быль, как справедливо сообщает подзаголовок в программке. Перед нами - сказание. Истинно славянская сказка, Афанасьев, Ершов и, бесспорно, Гоголь - готическая, мрачноватая, откровенно жутковатая русалочья сказка (фольклор; такое выдюживали те, стародавние дети, кои были богатыри, не мы, - мы взращены на благости в большей степени, на мертвяках и утопленницах - в меньшей). Не быт, то есть не социально-политическая история, и не бытие, то есть не Любовь и Творчество, - быль как она есть, то есть Страшная Сказка в рамке из нашего времени и радиоактивного следа Чернобыльской катастрофы. Как и положено сказке - тем более, Страшной Сказке - в ней действуют почти фантастические герои.

От ассоциации со старинными сказками, с их густыми, насыщенными, инфернальными красками я не могла отделаться весь спектакль, да и не надо было, верно. Как много в Славе с её самоотреченной любовью к сыну, с единственным желанием сохранить и уберечь дитятко, от какой-нибудь Марьи Искусницы. Как много в бабе Фросе с её грибочками, заговорами и зельями от той вечной и мудрой, которая: повернись, избушка, к лесу задом, ко мне передом. А Вовик - чем вам не Иванушка-дурачок, простодушное, искреннее и не очень рациональное создание. Вот только настоящей, радостной сказки не получается, гоголевская нитка толстая и крепкая, и все эти люди - искалеченные и несчастные, жутко беззвучно подвывающие, и речь не об одном лишь Вовике с его изломанными движениями куклы, которой в произвольном порядке вывернули шарниры. Измученные, исковерканные, одинокие существа, замкнутые на себе и друг на друге.

«Социалка»? Конечно. Наверное. Может быть. Не уверена. Выйдя из здания Театра им. Моссовета, мы с Катрусей надвесили этот ярлычок сразу - новый, незнакомый, социальный, злободневный Виктюк. Виктюк, начавший говорить об окружающем мире и о смерти - и переставший (возможно ли?) говорить о любви. Но сейчас я думаю, что всё, пожалуй, не так очевидно. Мир героев этой пьесы слишком закольцован, изолирован, собственно, вне- и надмирен, не обращен к окружающему. Когда голосом Олега Исаева произносится монолог о времени, представляющем для них, этих отчужденных, круг, о нелинейном времени, понимаешь: вся их жизнь нелинейна, вся их жизнь - наполненная ядовитыми испарениями окружность. Для именно и только «социалки» этой вещи не хватает масштабности, широты и всеобщей применимости; эту тему не натянешь на каждого. В начале и в конце времён - это Страшная Сказка о конкретных.

И она - о Любви. А ещё, конечно, о Смерти. Но сначала всё-таки о первой.

На определённом этапе - возрастном этапе в том числе - многое в восприятии человека преломляется. Акценты расставляются в новом порядке. Так же, думаю, и сейчас, на протяжении последней пары лет, Роман Григорьевич начал иначе ставить маячки в теме любви. Это теперь гораздо меньше любовь Мужчины и Женщины (Мужчины и Мужчины, Женщины и Женщины, какая разница) - и гораздо больше внеполовая, внесексуальная любовь одного человеческого существа к другому. Кровная (не обязательно в плане родства), тянущая, неразрываемая связь. Это проявилось уже в Несравненной, а в последней премьере просто сочилось из каждого шва декораций и каждого произнесённого слова. Любовь матери к сыну, любовь матери к дочери, любовь бабки к внуку, - простая, ежедневно обесцениваемая нами любовь, о которой нам же вдруг взяли и снова напомнили с силой вошедших под рёбра вил. Виктюк решил поговорить с нами о ней, упаковав эту любовь к хрусткую обёрточную бумагу страшной трагедии 86-го года и лёгкой гоголевской жути (совместить несовместимое - как это знаково для Мастера и того материала, который он выбирает). Это история о той страшной, дикой любви, когда, подобно разрубленной пополам змее, ползаешь по двору, соскребаешь со стенок котла, воешь, ибо не можешь без кого-то жить. Не сможешь ни за что на свете - и знаешь это. В отчужденной зоне, пропитанной рациацией, двадцать с лишним лет могла, а вот без кровиночки своей - не сможешь ни за что. Что это, если не Любовь?

Это - Смерть, если не Любовь, а скорее симбиоз их. Роман Григорьевич в этой постановке верен самому себе - Любовь и Смерть снова неотделимы, только вот акценты - вы помните? - новые. В начале и в конце времён - возрастная вещь, вещь семидесятивосьмилетия, отвоёвывающего своё. Это - разговор художника с собой, вопрошающий монолог о том, что же там, дальше, что там, за порогом, что там, за серебряной завесой этого мира, что его ждёт, что ждёт всех нас? О том, как люди подходят к последней черте, и как переступают через неё. Как их забирают - и как они уходят. По сути, это очень личная, сокровенная, почти интимная вещь, что-то вроде преисполненной вопросительных интонаций исповеди. Вместе с тем - вот уж не надейтесь - это ни на секунду не подведение итогов. После спектакля остаётся твёрдое ощущение не черты, но нового - качественно нового - рывка вперёд, широкого шага при переходе на иную ступень.

В начале и в конце времён - это новый, сильный, драматичный, социальный (да, пусть так), очень лаконичный, страшный, но неизменно сострадательный Виктюк; это Виктюк, говорящий с вами о возмездии и о вечном, а, значит, наболевшем. Его мощь, как и прежде, сокрушает вас. Оперируя Страхом, Страстью и Состраданием, в этой вещи он берёт за основу первое и третье.

В отношении не итога, но перехода на новый уровень символически значим финал спектакля, обращение к послесмертию, которое оказывается лишь давно желанной дорогой. Свистящий звук приближающейся-удаляющейся электрички, а не псалмы. Возможно, этот финал и есть один из ответов на те вопросы, которые режиссёр задавал нам и себе. Смерть - только новая дорога в тряском вагоне метро, новый путь далеко-далёко, но ни в коем случае не конец; жизнь слишком уж циклична для самого понятия конечности. Ещё одна вещь, прямо на эту цикличность указующая, - спускающаяся сверху, почти со сценических небес колыбель, больше похожая на те самые ясли, в которых волы и ослы согревали своим дыханием младенца, в будущем обещающего рай праведным, а, главное, милосердие. Герои Арие, воплощенные в постановке Виктюка, возносятся в этих колыбельных яслях для перерождения, обнимая ангелов. Они исчезают в зыбком мареве, уносимые вагоном метро. Колесо Сансары, если угодно, вертится.

Кстати или очень некстати вспоминается нолановский Инсепшн: какая разница, куда нас повезёт поезд, если мы будем вместе. Это верно и в отношении тех, о ком мы говорим. Какая разница, что всё закончилось так, кажется, плохо, если можно, обняв деревянных ангелов, всем вместе просто уехать, - не умереть, но уехать. Это самоуспокоение режиссёра? Разумеется. Это всеобщее самоуспокоение? Конечно. Это надежда? Безусловно.

Всё снова сводится к простым и единственно важным Жизни, Любви и Смерти, только в героях становится меньше личного, центрированного на себе, и больше общего и альтруистичного. Единение, совместность и надежда призваны прогнать страх, заманить волокооких русалок обратно под водяную толщу, отвести руку охотника, заговорить смерть. Получается ли это? Нет, если вспомнить финал спектакля в срезе быта. Да, если вспомнить финал спектакля в срезе былины-были. Конечность первого и сказочность второго. А В начале и в конце времён, как вы помните, быль.

Актёрски эта вещь безупречна. У Виктюка вообще практически всегда все на своих местах, все играют тех, кого должны играть, и нельзя представить себе иных. Но в этой вещи подбор доведён до совершенства. Блистательная Людмила Погорелова с её монотонно-ровным, громким и четким, будто кровь заговаривающим голосом идеальна для этого сюжета, этих слов и этой боли; она сильна и честна и в своей усталости, и в своей тоске, и в своих пререканиях с престарелой матерью, и в любви к сыну. Замечательный Олег Исаев, который, мне кажется, в этой роли вступил в особый диалог с Виктюком, был и страшен, и лёгок, и трагикомичен - как и положено в Страшной Сказке, где приходится колдовать и заглядывать в глаза русалкам, травя при этом байки про синих человечков и сберегая на отвороте пиджака ордена. Исаев тоже по-своему искал ответы в возрастной роли - те же ответы по-своему измученного, уже не то чтобы очень молодого человека. И я очень надеюсь, что в бойкой, сильной, памятливой бабе Фросе он их нашел, потому что при своей трагикомичности она, баба Фрося, смешной вроде и была - а вместе с тем не была вовсе (ничего жутче её приговаривающего «А я не прощаю!» не слышала со сцены давно). Отдельный разговор - Игорь Неведров («Игорь Викторович, конечно, божец» - «Как всегда»). Не сомневаясь ни на секунду в его таланте, каждый раз поражаюсь тому, как чудовищно и искренне он живёт на сцене, как выламывается весь, как пугает и влюбляет в себя. Неведрову в роли Вовика, как и прежде, впрочем, веришь безоговорочно, и любое грубое слово ему прощаешь, потому что не ведает, бедный, скорбный рассудком, что лепечет (уже потом ты понимаешь - «Я человек! Я - человек!» - что Вовик, может быть, как раз единственный чистый разумом). Очень органичен и Дзюба, из которого по природе своей так и плещет грубоватая, диковатая мужественность, столь уместная, например, в Маскараде маркиза де Сада - и здесь. Он умеет быть и пуглив, и жалок, и трогателен, и там, где не перегибает в этом палку (как в Саломее), может блистать.

Есть, кстати, что-то очень территориально, земно-земельно правильное в том, что в пьесе о пост-чернобыльской зоне отчуждения, написанной львовянином и поставленной львовянином, три роли из пяти играли урожденные малороссы - Погорелова и Исаев, в 1991-м буквально забранные Виктюком из Киевского Русского драматического театра им. Леси Украинки, и Дзюба, пришедший, кстати, оттуда же. В начале и в конце времён - это, как ни стирайте границы, ещё и разговор с Родиной, разговор на её говорке, с её глухим хрипловатым «г», с её тоскливыми мелодичными песнями и верой в лесную нежить. Это возврат к родному, оборот через плечо на истоки, тяга к колыбели (снова колыбель!).

В контексте выбора актёров на роли меня сначала удивило, уж простите, отсутствие Бозина. Как так, Виктюк - и без Бозина. Но, во-первых, я тут же подумала, что сколько же Бозину можно ещё, у него так много всего (хотя он - верю - может взять и понести на себе всё или почти всё), а во-вторых, уже после спектакля, поняла: всё правильно, любимый режиссёр снова не ошибся, и Дмитрию Станиславовичу играть в этой вещи нечего. Не его срез - при всей слепоте моей любви.

Ещё В начале и в конце времён - это великолепная сценография. Владимир Боер с его лаконичной, модернистской условностью вообще любовь моя, но в этот раз, мне кажется, он превзошел сам себя, подпал под этот качественный виктюковский скачок и рванул с ним вместе. Сценическое пространство этой постановки одновременно схематичное, не конкретное, но вместе с тем всё же «комнатное» и предметное. Оно знакомо боеровское и знакомо виктюковское - четкое, геометричное, построенное на вертикалях и диагоналях, шумное, металлическое - и вместе с тем оно совершенно новое по стилю, чуть менее авангардное, чуть более реалистическое, в нём есть что-то от художников-передвижников. Немного напоминает сценические пространства Сергея Бархина цветами и фактурами, но всё же - да - оно исконно ТРВвское, то есть - отдельное произведение искусства.

Как и всегда, потрясающий свет (знаково-символьный - государственность! - сине-желтый, приглушенный тёплый, вулканический и кровавый алый; вулканического в эффектах, кстати, вообще много, - взрывоопасная зона, жерло вулкана, территория отчуждения - как Помпеи и Геркуланум под слоем пепла). Как и всегда, потрясающее музыкальное оформление, ну да музыкальный вкус Романа Григорьевича - это филигрань, он безошибочен. Потрясающая режиссура. Потрясающая игра. Абсолютно завораживающее двухчасовое действие, будто утягивающее вас по крытым железом мосткам в болотный ил, откуда вы потом, ни разу не взглянув на часы, вспорхнёте к небесам или унесётесь в своём вагоне метро.

И немножко политической злободневности - как вишенка на торте для любящего актуальные вещи зрителя.

Из трёх последних премьер - Маскарад, Несравненная, В начале и в конце времён - последняя для меня, несомненно, вещь наиболее сильная. Впрочем, и рассчитанная на подобное воздействие. Однако настроенная на тонкий слух (есть ли у Романа Григорьевича другие?). Это жуткая и нежная драма со своими целями и задачами. Это - Страшная Сказка. В ней можно будет получить какие-то ответы, но, как и всегда у Виктюка, выйдя из зала, вы поймёте, что ответы-то получены, но они ведь могут быть и другими, бесконечно варьируемыми, всегда разными, а, значит, нужно будет пойти во второй, третий, седьмой, десятый раз, чтобы получать всё новые и новые варианты. Надеюсь, именно этого и хотел Роман Григорьевич - отсутствия окончательного ответа, то есть бесспорности Смерти, то есть - точки. Пока ответы могут меняться и приходить, приходить, приходить, - жизнь идёт.

Жизнь вообще неостановима - и она всюду. В начале и в конце времён - ещё и об этом. Но эту жизнеутверждающую истину вы выводите для себя потом, после, часов пятнадцать спустя, а там, в зале, после поклонов, вы еле-еле в состоянии соскрести себя с кресла.

Любимый. Вакхический. Полный любви и надежды. Обращённый к Жизни и Смерти. Живите долго-долго, Роман Григорьевич. Нам очень нужны ваши неисчислимые ответы. Но ещё больше нам нужны ваши продолжающиеся вопросы.

Со всем сердцем своим - пришла, положила,
Ваш зритель.

@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), ТРВ, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Люди, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

URL
Комментарии
2014-10-28 в 14:36 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
Ты покончила с рецензиями? Почему??? Ты вообще понимаешь, что вот эта конкретная (я еще только начала читать) прям просится, чтоб ты ее куда-нибудь в мир уже вынесла, ну.

И да, я все-таки настаиваю (=)), что это "социалка". Не только, но и она.

2014-10-28 в 14:42 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
И Сказка. В ней можно будет получить какие-то ответы
А ты какие ответы получила?

2014-10-28 в 14:51 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, помнишь, я раньше практически на каждый просмотренный спектакль отзыв писала, а потом перестала, потому что их очень много, просто сил, времени и возможностей не хватало, а во-вторых, я же не шибко придирчивый зритель, везде пишу похоже, к тому же - что множить «театральщину»).

что это "социалка". Не только, но и она.
Ну и я, в сущности, о том же прямым текстом, социальной подкладки не отрицаю. Просто - да - не только, и конкретно в моей голове, видишь, всё вообще очень затейливо преломилось /рукалицо/. А насчет ответов - всё как и написала. Что, наверное, не должно быть страшно уходить, потому что уход не будет концом, он - банально - будет новой дорогой куда-то, и да, это простейшее самоуспокоение, но это ещё и проверка на веру. Спектакль вообще вышел поверкой на веру в бесконечность бытия и для героев, и для РГ, и для меня вот, видимо. И любовь по-прежнему важна - такая разлитая во вселенной, иногда очень болезненно, комично, страшно преломляемая в исковерканных судьбах. В общем, возлюби ближнего своего. Только, главное, не хорони его и себя заживо в изолированной зоне.

прям просится, чтоб ты ее куда-нибудь в мир уже вынесла, ну.
Куда?! Где этот мир, который захочет забрать :D

URL
2014-10-28 в 14:55 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
Куда?! Где этот мир, который захочет забрать
Да рядом. Просто он еще не знает о твоем существовании, нууу.

везде пишу похоже
Ну о разном весь все-таки. Ну т.е понятно, что писать на все 80 спектаклей рецензии это тяжко, но о самых впечатливших все-таки, думаю, стоит. Я за то, чтоб множить театральщину!! =))

И поражаюсь, насколько разное мы увидели в этом спектакле =)) Всегда подобному поражаюсь.

2014-10-28 в 15:02 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, хоть рисуй плакаты и вывешивай с балкона: влюблённая в театр красноречивая девочка желает посвятить свою жизнь искусству, с предложениями обращаться по телефону: ... :facepalm:

Я за то, чтоб множить театральщину!! =))
Что-то во мне, видимо, послеслед одного знакомства с ещё одной театралкой не отгорел; надо бороться с этой рецензентской посттравматикой, твоя правда. Но как-то, знаешь, и таких простыней в последнее время в голове не формулировалось, а после вчерашнего спектакля - аж фейерверк.

И поражаюсь, насколько разное мы увидели в этом спектакле =)) Всегда подобному поражаюсь.
Потом расскажешь, что у тебя). Или тут расскажи, м? Меня тоже всегда поражает - и в какой-то степени очень радует, что мы как будто разные спектакли смотрим, бгг. Подтверждает мою святую веру в индивидуальность ВСЕГО и в универсальность искусства) (#пафосная фраза дня).

И да, отчитываюсь: билеты на Орфея и Эвридику забронировала, Сереже написала и спросила, кто в четверг; если он, диалог продолжу).

URL
2014-10-28 в 15:10 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
влюблённая в театр красноречивая девочка желает посвятить свою жизнь искусству, с предложениями обращаться по телефону: ...
Да! Ты вот этот текст да с приложенной рецензией берешь и рассылаешь по интернет журналам, в которых пишут о театре. Мне кажется, это может быть продуктивней =)) И позвони уже Виктюкам, ну =))

И я тоже собиралась пост написать. Не напишу, сюда приду, отвечу =))

И да, отчитываюсь: билеты на Орфея и Эвридику забронировала, Сереже написала и спросила, кто в четверг; если он, диалог продолжу).
Умочка! =))

2014-10-28 в 16:17 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, Мне кажется, это может быть продуктивней =)
Если никуда не возьмут, то хоть стану у них притчей во языцех и обрету своеобразную славу :D
Я ещё помониторю на днях всякую работку, а то устроила себе, понимаешь, затянувшиеся каникулы (давно ничего уже не смотрела), а после начну новую волну обзвонов, наверное.

И я тоже собиралась пост написать. Не напишу, сюда приду, отвечу =))
Халк хочет пост! Я люблю твои посты). Но да, если что - отвечай тут).

Мимими). И да, в четверг играют Сережа и Рита, и-де-аль-но. Спросила, жду).

URL
2014-10-28 в 16:25 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
Я ещё помониторю на днях всякую работку, а то устроила себе, понимаешь, затянувшиеся каникулы (давно ничего уже не смотрела), а после начну новую волну обзвонов, наверное.
Давай-давай. А то вернусь из Венеции, начну вас с Линцом активно пинать, еще возненавидите меня =)))

Халк хочет пост! Я люблю твои посты). Но да, если что - отвечай тут).
Ну на самом деле, для меня кошмарность происходящего была так огромна, что затмила все.
Катюха ща написала, так она хочет еще пойти, представляешь? Говорит трясло вчера всю, а все равно хочет. Вот ведь... =))

Мимими). И да, в четверг играют Сережа и Рита, и-де-аль-но. Спросила, жду).
ЙЕЙ!!!! *танцуед*

2014-10-28 в 16:32 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, хуже, чем я сама на себя, на меня надавить нельзя, ты же знаешь. В смысле, различными «Надо» я и сама себе мозг вынесу. Знаю, что надо и пора уже. Но вы лучше не додавливайте, да, а то отторжение включится).

так она хочет еще пойти, представляешь? Говорит трясло вчера всю, а все равно хочет. Вот ведь...
И я её понимаю. Я бы тоже ещё сходила. Это, наверное, какой-то особый подвид эмоциональной наркомании: сильное воздействие - трясучка - отходняк - ДОЗУ! Но да, этот спектакль - окно из сумасшедшего дома в сумасшедший мир, конечно.

И да, на Демона у нас, скорее всего, будут просто проходки без мест (хотя Сережа всегда так говорит), ибо он уже позвал людей, но может попробовать рискнуть (чтобы просто проходки). «Да что угодно», - ничтоже сумняшеся отреагировала я /ржет и лицоладонит/.

URL
2014-10-28 в 16:39 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
Ну на самом деле мы и билеты можем купить с Линцом, чтоб Сирежу не напрягать. Я уже присмотрела неплохие места по тыще =))
А про прогон не спрашивала?И можешь написать, что я ему картину заодно на служебку принесу, м? =))

Это, наверное, какой-то особый подвид эмоциональной наркомании: сильное воздействие - трясучка - отходняк - ДОЗУ!
Нет, ВОТ ЭТО мне не понять. Ну т.е понимаю, когда ходить за дозой на тех же Бесов, но тут совершенно другое же. У тебя этот спектакль не вызывает чувство страха?

2014-10-28 в 17:14 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, У тебя этот спектакль не вызывает чувство страха?
Вызывает, разумеется. Но так в этом же и суть! То есть. Не знаю, как объяснить. Я там в отзыве упоминала три чувства - Страх, Страсть и Сострадание. Это тема отдельного поста, но если вкратце: чистое имхо, но я считаю, что есть три основных чувства, которые человек должен испытывать в театре, три основных чувства, которые любой - какой-то, какой-либо - спектакль должен вызывать - этакие Три С. Это страх, страсть и сострадание. Они должны твориться на сцене - раз, генерироваться в ответ в зрители - два. Но обязательно все три вместе, так почти и не бывает, чтобы всё и сразу. Но для хорошего, по-настоящему хорошего спектакля обязательны два элемента из трёх (любые). Для какого-нибудь «ничего-так-нормального» хватит и одного. Если нет вообще ни одного элемента, то просто найн. Так вот, эта премьера как раз и давит на два из трёх - на Страх и Сострадание.
Когда я впервые разговаривала с NN, упомянули страх в определённом спектакле, и я возопила: «Но ведь так и должно быть, именно это человек и должен испытывать в театре!» То есть, см. выше, не только это. Но и это тоже. Во В начале и в конце времён эта линия идёт очень четко.
В общем, мы опять приходим к тому, что у меня какой-то особый вид поглощения эмоций. Я, наверное, люблю такую перетряску, считаю её очень важно-нужной для себя конкретно. Мы, по-моему, обсуждали уже когда-то давно, что в принципе очень нужны - по-наркомански - сильные эмоции, а полюс - плюс или минус - не столь значим, с минусом даже проще, потому что для него материала больше.

Нет, про прогон пока не спрашивала). И ответа от Сережи пока не получила, но на всякий случай, чтоб ему лучше и быстрее думалось, сейчас написала вдогонку про картину, бгг)). А деньги берегите, транжиры!)

URL
2014-10-28 в 17:25 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
А деньги берегите, транжиры!)
Не хочется просто остаться ни с чем.

Страх. ОК.
Я не верю, что человеку нравится бояться. Значит это страх общий, гипотетический, скажем так "за человечество в целом", а не за себя, т.е ты этот страх не проицируешь на свою жизнь, я так понимаю. Или да?
Хотя, я написала и вспомнила про всяких экстримальщиков, которые рискуют жизнью, но у них этот страх - адреналин, щекочущий нервы, а значит не наш вариант, потому что не могут чужие смерти, пусть даже на сцене, щекотать нервы.

2014-10-28 в 17:44 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, т.е ты этот страх не проицируешь на свою жизнь, я так понимаю.
В данном конкретном случае - если мы говорим о вчерашнем спектакле - скорее нет, чем да. Хотя мы говорим, я так понимаю, о страхе за свои жизнь-здоровье-безопасность, а этот страх меня вообще редко настигает именно в театре. В тех же Бесах на меня накатывает, например, именно исторический, архетипный страх - от того, сколь многое Достоевский предсказал, а на сцене это ещё и показала, страх от того, что горстка красноречивых фанатиков с идеологией может сделать - и сделала! - с целой страной, залив её алым (во всех смыслах). И на вчерашней премьере это был страх из разряда: по чьему-то недосмотру однажды может случиться второй грёбаный Чернобыль, и мы получим обязательно ещё одних бабу Фросю, Славу, Вовика. Но я не думаю в этот момент, что такой Славой стану я (это психологические защитки, наверное). Так что так конкретно подобные вещи я, да, не проецирую. Я имею в виду скорее именно атмосферную жуть.
Хотя вот другие вещи - семейные или любовные драмы - я на себя проецирую очень конкретно. То есть, то, видимо, проецирую, что по-твоему выражению люди сами с собой делают, а не то, что с ними делают обстоятельства. Наверное. Сейчас об этом подумала).

Про щекотание нервов - это что-то похожее, не всё же не то. Это не вопрос адреналина. Скорее вопрос встряски. Как-то так. Человеку не то чтобы нравится бояться, но человеку нравится чувствовать - в том числе лёгкий холодок по спине. Когда - это важно! - человек, да, трусливо находится в безопасности. Видимо.

URL
2014-10-28 в 17:49 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
Ну вот я понимаю, как можно проецировать на себя сердечные страдашки и кайфовать от этого, но как можно кайфовать от проецирования на себя полной беззащитности, я не понимаю, но ты не проецируешь, и мне в принципе все понятно тогда.

2014-10-28 в 18:05 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Katrusia, ну, в сердечных страдашках человек тоже беззащитен, согласись. Хотя речь не о том.
У меня - но это уже конкретно у меня - просто не получается проецировать на себя что-то столь глобально катастрофическое, общее, а не частное. Это как попытка вместить космос в свою маленькую черепную коробочку - разница объемов; есть что-то столь обобщенное и большое, что я просто из-за разницы в масштабах не могу на себя натянуть; не знаю, что именно натягивать. Чтобы пропустить сквозь себя, лично мне нужно быть знакомой с тем, что я пропускаю, знать по себе (поэтому, например, Саломея - программный). А таких вещей я, слава богу, по себе не знаю, ттт. Поэтому боюсь не за себя, а просто жалею тех, кто на сцене, очень. И поэтому-то мне как раз и легче, видимо.

URL
2014-10-28 в 18:16 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Написала и подумала: какой я, блин, ограниченный зритель :facepalm:

URL
2014-10-28 в 20:14 

Katrusia
Сдоба, стыдоба и ослики (с)
Написала и подумала: какой я, блин, ограниченный зритель :facepalm:
Бла, побью тебя за это когда-нибудь.
Я думала что-то похожее на твой предыдущий коммент про невозможность пропустить через себя масштабное. И мне на самом деле думать еще и думать...

2014-11-02 в 18:16 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
вот я что вспомнила про вчерашний спектакль. ритм, в котором Неведров зачитывал отрывок, где "наркотический дурман - побег в метро", абсолютно, категорически, ужасающе идентичен был последнему монологу Соланж. сделалось жутенько. уж не репетирует ли этотчеловек то, чего не надо :-D:facepalm:

2014-11-05 в 10:53 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
cecilia tallis, сделалось жутенько. уж не репетирует ли этотчеловек то, чего не надо
Неведров в Служанках - это уже какой-то почти трехгодичный страх, ещё с ухода Дмитрия Михайловича, так что даже и не знаю - то ли мы параноики, то ли и правда судьба такая хД. Но, с другой стороны, Неведров - не худшее, что может, если что, случиться, а во-вторых, мне кажется, это просто не то чтобы типичная, но нормальная для виктюковцем чеканно-монотонная ритмика чтения, так что дышим, бобёр :D

URL
2014-11-05 в 12:59 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
это уже какой-то почти трехгодичный страх
ну оно отступило, ибо слухи о уходе бозина как-то заглохли, а ТУТ ВДРУГ! :facepalm:

но нормальная для виктюковцем чеканно-монотонная ритмика чтения
ненене, там было по-особенному

2014-11-07 в 13:12 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
cecilia tallis, спокойствие, росто Игореша ученик Бозина, вот что-то и проскальзывает, дышите, Сесилия! Не паранойте :D Или, может, это он специально. Чтоб, значит, активизировать фанатское болотце.

URL
2014-11-07 в 22:27 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
ну ты че, блин :-D я наконец-то решила попараноить по поводу трв, а ты меня успокаиваешь :-D

2014-11-08 в 12:04 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
cecilia tallis, я наконец-то решила попараноить по поводу трв, а ты меня успокаиваешь
А. ВОТ ОНО ЧО, МИХАЛЫЧ. Сорри. Ладно. Значит, так: Бозину 42, оттанцовывать по полчаса кряду уже сложно, наверняка ему уже готовится замена, а Игорёша мало того, что ученик чародея, молодой и сильный, так ещё и интонациями владеет, ВПЕРЁОООД :nechto:

URL
2014-11-08 в 14:02 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
какой будет провал

2014-11-11 в 13:09 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
cecilia tallis, не недооценивай Игорёшу! :lol:

URL
2014-11-11 в 13:22 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
Moura, я честно пыталась его представить в разных сценах служанок, но НЕТ, СПАСИБО

2014-11-13 в 13:54 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
cecilia tallis, смешно, правда? /рукалицо/

URL
2014-11-13 в 13:58 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
скорее жалко и пугающе плохо :-D

2014-11-13 в 13:59 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
скорее жалко и пугающе плохо :-D

2014-11-13 в 13:59 

cecilia tallis
i am definitely the grantaire to your enjolras (q)
скорее жалко и пугающе плохо :-D

   

День темнотут.

главная