20:01 

***

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Два имени». Будем считать это отрывком из ненаписанного текста.
***

Если бы у меня были - не дети - сыновья! (по слогам) - если бы у меня были сыновья:

... Склонившись над колыбелью так, чтобы волосы закрывали лицо - от чужих и чужих - от меня, так, чтобы ничего кроме одного лица - детского. Глаза - свет, серебро или синь, но не моя и не его! (важно) - зелень и не карь. Склонившись над колыбелью, не простирая рук, а сжимая их до белизны в пальцах, лихорадкой: главное заклинание:

Пусть женщины любят тебя. Прочее - смог и пыль, первое - мой сын (и «мой», и «сын» - равновелико), пусть тебя любят женщины. До черноты в глазах. До: когда идёшь по улице, а перед глазами этими (её - иными - всякими) темно, и преломляется свет, и искажаются звуки, и одно лицо в голове - одно лицо - и инициалы, выжженные на тканях сердечной мышцы. Чтобы много их - так любило и в бреду шептало. Смертно любило, наотмашь. Чтобы: упасть и не встать. Чтобы: руку - к губам. Чтобы ты потом уходил - проходил мимо - а они оставались с этой плывущей в глазах чернотой, будто земли насыпано. Чтобы любили: раз и навсегда, до ломоты в костях, до самого костра, до самого гроба, до душевноболезности. Чтобы, познав, ничего больше знать - никогда - не хотели.

И, может быть, когда-нибудь я буду стирать ладонями (тыльная стороны - как рельефная карта - морщины и вены - знаки и письмена) соль с лица той, что будет так тебя любить - одна из. Я узнаю её по слишком прямой спине - и по одной мне видимому рубцу (не снаружи, с нутра), и по словам, что будут звучать, как заклятие, потому что каждая, к которой прикоснешься - счастливица! - грешница! - навеки заклятая. Мы с ней, только мы обе на всей Земле, будем что-то знать о любви; она, проводив тебя (ты - оставаться не будешь) - о своём пожарище, я - о своём. Ты станешь - сын отца, и месть ему, и моя боль, и моя гордость. Мы с ней будем знать о любви всё - и не знать ничего.

Пусть женщины любят тебя. Смертно.

... Склонившись над колыбелью, убрав от лица каждый волосок, так, чтобы - лицо к лицу, изгиб моих губ - к изгибу младенческого рта, так, чтобы открытость моего взгляда - в распахнутые глаза напротив, чистые, как небо. Глаза - свет сплошь - цвет, меняемый от внутреннего и внешнего света, не мои - никогда! - но его - всегда. Склонившись над колыбелью и протянув руки, заговором: главное заклинание:

Пусть женщины любят тебя. Прочее - приходящее, ты возьмёшь и отдашь, но это - в первейшую из очередей: пусть тебя любят женщины. Пусть каждая будет думать: всё отдала! что было и чего не было, и только ты будешь знать: она отдала - мало, а ты взамен - много. Так любят, чтобы серебряный перезвон меж рёбер и золотая пыль в глазах - та, что в тебе им мерещится - видится - видится? - под пальцами ими чувствуется. Чтобы её - каждую её - как первую! - провожал вдохновенной. Чтобы ей потом каждый глоток - нектар, каждый кусок - сахар, чтобы она потом - всё могла (всё могла). Чтобы ты уходил, а она крестила твой след - и всю бы жизнь помнила только одно: свет - тот - взором.

И, может быть, когда-нибудь я буду сжимать ладонями (тыльная сторона - как рельефная карта - морщины и вены - знаки и письмена) гладко-белую, тонкокожую ладонь той, что так любила тебя - одна из. Я узнаю её по углам губ - с полуулыбкой жрицы и вечной девочки, по плавности жеста, по словам, которые будут звучать, как тишина, потому что каждая, к которой прикоснешься, - изнутри безмолвная, ибо слова больше не имеют смысла - Психея - будто в круг света вставшая - навеки с одной благодарностью. Мы с ней, только мы обе на всей Земле, будем что-то знать о любви; она, проводив тебя (ты - даже выбрав - не остаёшься) - о своём причастии, я - о своём. Ты будешь - сын отца, и дар ему, и тайна (моя). Мы с ней будем знать о любви всё - и не знать ничего.

Пусть женщины любят тебя. Свято.

... И каждая - обе - встреченная будет оставленной. Отлюбленной, но не отлюбившей (забытой - забытой ли? - но не забывшей, потому что разве - можно?). Одна - остов и остров, руины, Помпеи и Геркуланум под слоем черного - саван - пепла. Другая - отрыв и тоже - остров; вне мира, на ладонь парящая над землёю. Возлюбленная сновидца и возлюбленная менестреля, обе - возлюбленные грешников, обе - счастливицы, обе - по воде аки посуху (одна - от слепоты, другая - от лёгкости; нет взора! нет веса!), обеим - покоя не знать вовеки.

Но колыбелей - нет (давно - от века - нет), и сыновей - нет, и матери более не заклинательницы - феи - Гекаты - и не пророчицы даже. Но каждая думает: я тоже буду знать о любви всё - и не знать ничего - ничего! - ничего ли?

@темы: Черным по белому, Улицы ждут своих героев, Росчерком пера, Пепел от сожженных писем, Ориджиналы, Маргарин идей, Ей всё можно, она в шубе., Для памяти, Графоманство, Артист Саша крутится на стуле, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

URL
Комментарии
2013-02-22 в 04:36 

sablefluffy
Любвеобильный мультифэндомный зефирчик
ох, жестко...

2013-02-22 в 19:27 

.Florence.
the idler wheel
Как вы пишете, ах..

(И простите меня, пожалуйста, за непрошеный совет) Вы читали Ромена Роллана, роман Очарованная душа? Он про мать и сына (если совсем кратко; моя любовь к этому писателю отказывается умещаться в слова). В самое сердце поразило родство этих текстов.

2013-02-22 в 20:14 

Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
sablefluffy, так бывает, наверное, когда этим не сбывшимся ещё материнством хочется и отплатить, и компенсировать, и добрать...

.Florence., спасибо).
И, нет, Роллана не читала, но посмотрю, что, как о и чём - и возьму на замету.

URL
   

День темнотут.

главная