Moura
А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Мне захотелось поговорить с тобой о любви. Но я волшебник. И я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала. Вот как я тебя люблю. Одни, правда, работали лучше, другие хуже, но я уже успел привыкнуть к ним. Не зачеркивать же! Не слова — люди.
Евгений Шварц. Обыкновенное чудо.


Они оба были молоды и красивы, - и были совершенно разные, и очень счастливые, и очень несчастные. Каждый вечер они били посуду, она кричала и рыдала, а он тяжело и глухо бил её словами и она хохотала истерически; тогда он уходил на кухню – смотреть в окно, на темнеющий двор. Потом они мирились, и заплаканная Рада – красивая даже с покрасневшими глазами – бежала в квартиру напротив, к Ираиде Ивановне, с двухлетним Тишей на руках. И та сидела с мальчиком, пока они мирились, а мирились они всегда тоже громко, и приходилось делать ещё громче звук, и колыбельная из «Спокойной ночи, малыши» почти звенела в ушах, а Тимофею нравилось.

Ираида Ивановна смотрела на него с тоской и грустью, полными теплой жалости глазами, и жалела их всех – и его, и родителей его. Она сама не знала, что это такое – когда двое очень разных людей связывают себя накрепко, навечно связывают, потому что не могут друг с другом, но друг без друга – смерть. Но она, прожившая больше тридцати лет в тихом счастливом браке, всё-таки чувствовала, как им, молодым, тяжело, и помогала, как могла, и укладывала Тишу спать под клетчатым пледом, и отдавала его, спящего, с рук на руки Раде, приходившей через час-два – растрепанной, в небрежно запахнутом халате, с припухшими, потемневшими губами, прячущей глаза; и хорошо, что ребенок её спал, потому что не детям смотреть в такие глаза матерей. (с)

Из ориджинала, который никогда не будет продолжен.

@темы: Полуночное, Ориджиналы, Настроение, А ларчик просто открывался