Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: а ларчик просто открывался (список заголовков)
16:22 

Всё ещё да здравствует сублимация.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Автор: Moura.
Название: Воды.
Фандом: Ориджинал.
Тип: гет.
Рейтинг: PG-13.
Размер: драббл.
Примечания: рубрика «То, о чем не можется постом, но можется полу-художественным текстом» снова с вами (потому что, может быть, художественная реальность - единственная действительно существующая).

{read}

@темы: Сбившийся вектор направления, Росчерком пера, Ориджиналы, Мысли вслух, Гет, А ларчик просто открывался

22:02 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Встретить человека, чтобы уже никого не встречать после (всеобщая цель - и редкая гордость). Награда. Наказание. Цикута в нектаре - рано или поздно; вопрос времени. Ощущаю - густоту - нектара - по гортани.

@темы: Личное, Жизненное, Девочка, девушка, женщина, А ларчик просто открывался, Мысли вслух, Настроение, Отношения

URL
21:49 

Вымолчанное.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Любить - это труд. Без банальных, навязших в зубах, как левый Орбит без фольги, сентенций. Это действительно грёбаная каторжная работа, отбывание срока на галерах, шахты, лагеря. Но: галеры, которые стоят того, чтобы грести - до кровавых воспалённых мозолей, до изнеможения и обезвоживания, до истощения и потери памяти, до голодной анемии и лёгких радостных галлюцинаций, до кошмарных снов. Давайте будем честны: по-хорошему, что такое любить?

Выбор - раз. Всегда. Везде. Первостепенно. Выбирать, когда вариантов тысяча - и можно растеряться среди их сияющего калейдоскопного блеска. Выбирать, когда вариант всего один и выбор болезненно-неизбежен. Выбирать, как Буриданов осёл, когда вариантов классически два - и оба или жизнь, или смерть. Выбирать всюду, каждое мгновение, каждую минуту в каждом месте, игнорируя эйнштейновскую теорию относительности и материю, изгибающую время, выбирать ежесекундно, в каждой точке на смятом листе времени и пространства, выбирать легко и играючи, шутя и улыбаясь, со смехом ангельским и помешанным, просто потому, что другого выбора нет и не может быть, потому что когда мы произносим в одном предложении «любить» и «выбирать», мы понимаем, что это априори своего рода оксюморон. Любовь всегда определяет выбор, у неё есть всего один вариант для вас/нас/всех - и потому что, и вопреки, и в жерле вулкана, и на равнинах Тосканы. Всегда и только один вариант, который знаешь заранее («То, любимый, я, любимый...»). Предпочтение его (её) другим - механическое, автоматическое, ничего не требующее - и есть любовь в первооснове своей.

Второе - сначала производное - прощение. Это тем паче тяжело для нас, современных людей, детей, зачатых в яйцеклетке века XX от сперматозоида века XXI, плюс-минус десятилетие. Мы не знаем ни жалости, ни сожалений, мы с рождения жестокие, циничные, интеллектуально натасканные на декаданс твари, вместо крови у нас ирония, вместо лимфы - сарказм («Потому что бить людей ногами - незаконно», да?), вместо всех желочей тела - умение отпускать, вскормленное страхом быть преданными первыми. Мы заранее знаем, что всё будет плохо - обязательно, и потому не прощаем обид. Зачем? Человек синонимичен предательству, а, следовательно, одиночеству. Мир, в котором мы существуем, лишен милосердия к ближнему своему - того самого, что принёс нам блаженный Сын человеческий две тысячи лет назад, жестко связав руки своему ветхозаветному Отцу. Он смог, а мы нет. Смешная-несмешная такая шутка - ну, в смысле, напрасность жертвы, понимаете? Мы не милосердны. Наша память стёрта. Забыли главное: любовь - прощает. Когда может и когда не может (особенно). Она прощает всё, и говоря «всё», полагаю, что и я, и мироздание (честь и шизофрения - говорить от его имени) имеем в виду именно всё. Одна очень хорошая девушка написала как-то нечто вроде: прости ему, Господи, пусть убивает меня, буду любить даже тогда, ибо не ведает, что творит... Любовь женщины - это именно «Прости ему, ибо не ведает, что творит». Аминь.

Третье - снова наперво производное - сила. Против всего, против всех, разрывая жилы и распарывая кожу, продираясь сквозь заросли жесточайшей, колющей дикой розы (цветёт - именами погибших), сбивая ноги, сквозь горький чертополох канувших, оставляя лоскутья одежды и комья волос, - идя насквозь, как свет, - прорываться без остановки. У этого есть цена. У силы - есть цена, ибо любящий семижилен не просто так, а задатком. За всё в этой жизни нужно платить. У любимой моей Марины (имя - как знак родства, потому что ничего нет у людей ближе имени) осталось это. Дай нам поту. Дай нам поту, крови, слёз, желочей, сил, тока от нерва к нерву, чтобы вынести - и выкупить. Помню период, когда плакала столько, что не просыхали глаза - и гнойники набухали желто-белым в углах глаз. Я тогда однажды шла по улице - темень, снег - и вдруг на злом и искреннем всхлипе попросила у Него: дай мне выкупить! Дай мне выстрадать, выплакать его у Тебя, у былой жизни, у быта, у всего и всех. (Ещё любящая - лавочница, вы знали?) Моя молодость, мои неистраченные силы, мои непролитые слёзы, моя накопленная больная нежность - всё за него, задатком, авансом, процентами, кредитом коммерческого банка, постоплатой, чем скажешь. Платить за любимых - легко, просто, невесомо. Только дай - мне - его - выстрадать. Умирать и плакать - это всё, что я могу, но разве Тебе - мало? Ты всегда брал этим - возьми же и у меня (глас - многих). Сладостно благодарю и сладостно же опасаюсь, что Он - услышал (не Сын, Отец. Сын - был бы добрее, но сделки заключаются - с Отцом, а любовь - всегда сделка с небом).

Выбор. Милосердие. Цена.

Если вы рискуете говорить о любви, вы говорите именно об этом и ни о чем больше.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Чувства и чувствительность, Фрейд бы плакал, Улицы ждут своих героев, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Остальное йога и каннабис., Наблюдения, Мысли вслух, Миссис Хадсон унесла мой череп, Марина, Лытдыбр, Личное, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Дьяволиада, Девочка, девушка, женщина, Горький осадок, но сахара не надо (с), Гармонизируй и агонизируй, Бренность бытия, А ларчик просто открывался

18:25 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В канун этого Нового года нас каким-то немыслимым чудом - с помощью соцсетей - нашли мамины родственники («Кто это такая?.. Из Лебедяни?.. Лебедянь! Господи!»). В последний раз мы виделись на похоронах моего дедушки, маминого отца - это было в 1997-м году, мне ещё не исполнилось и шести. А после они пропали, как это нередко бывает. Вся эта большая семья с Рязанщины - трое дедушкиных братьев, связь с которыми и без того не была прочной. Мама хорошо и четко помнит только дочь одного из дедушкиных братьев, свою двоюродную сестру Веру - они были подругами до замужества Веры, а чуть позднее - и до маминого замужества. Дальше, как говорится в народе, «замужняя подруга - отрезанный ломоть».

Помню ли я Веру и её отца, дедушкиного брата? Странно, но помню отчетливо. Они приехали на дедушкины похороны той самой зимой 1997-го, я ещё плохо понимала, что произошло, читала засыпающему дяде Ване перед сном Успенского - и запомнила, как Вера пару раз отводила меня в детский сад. Главное и первостепенное воспоминание о Вере - былинная красота. Та самая, чистая, русская, ростовая красота женщины, чья кровь не знала примесей - высокая, осанистая, широкая в кости, но не полная, а именно статная молодая женщина и её красота, светлые - голубые? серо-голубые? ясные - глаза и черная, толстая, шелковая коса через плечо; Господи, откуда она взялась такая в разгар кошмарных девяностых? Не с плаката даже - с васнецовской иллюстрации, с лубка. Да, фантазия, да, стремительная любовь ребёнка, но я запомнила её почти девушкой, моя память сохранила сказочный образ, а ведь ей тогда было уже - сколько? Около тридцати, плюс-минус, её сыну было уже восемь. Но отчетливо отпечаталось именно это - черное на ней (похороны!), вороная коса, крупные черты открытого, невероятного, картинного лица, улыбка, преисполненная ласки. Она словно привезла с собой - тогда, в декабрьскую скорбную Москву - немного глубинного, почти старорусского тепла.

Вконтакт. Моё имя введено латиницей, не кириллицей даже. Она должна была вспомнить мамину фамилию в замужестве - раз. Разочароваться, не найдя, и предпринять новую попытку (подключить сына? мужа? братьев? кого? Боже, сколько их - этих братьев разной степени родства?..), начав искать посредством латиницы - два. Найти, разумеется, узнав - три. Совсем другая, так страшно и сильно постаревшая Вера. О, куда она ушла, эта песенная красота, где плотность, текучесть, невероятность той реки-косы через плечо? Время. Безжалостное время. И всё-таки даже смотря на неё нынешнюю, постаревшую, выкрашенную, располневшую, я вижу - ту. Ту, сказочную, василисопремудрую, еленопрекрасную, неповторимую Веру. Мягкость и нежность её совершенно девичьей, мудрой улыбки, когда она сдавала меня воспитательнице в детском саду, её ладонь, её образ - цельный, полнокровный, как великие реки общей и родной земли.

Чем старше я становлюсь, тем яснее вижу на фотографиях своё сходство даже не столько с маминой породой, сколько с породой её отца - Рязанщина! Страшная щедрость, тёмная и тяжелая страстность старой русской крови, корни которой глубже и старше календарей, жадность и отчаянная наполненность больших светлых глаз, рисунок крупного, с чуть монгольской горбинкой, носа (не примесь! дань), жар будто вечно зацелованных губ, упрямство, почти бесящая упёртость вздёрнутого подбородка - всё широкими мазками, не щадя, не экономя, расходуя задаром, но без предъявления счёта.

Никакого национализма. Больше этой крови - признаюсь, как на исповеди - я поэтически и западнически люблю сотую своей европейской, польской - доставшуюся от папиных предков из западной Белоруссии и Речи Посполитой - крови, отзывающейся Цветаевскому «Моих прабабушек-полячек сказалась кровь!». Гордыня, тонкая линия, вздрагивающие от обиды, словно у породистой гончей, крылья носа - Мнишек! Ведьма-Марина! Но всё же есть что-то неоспоримое, не поддающееся сомнению и сожалению в этом новообретении, в воссоединении с материнской кровью. Будто кто-то запустил ладонь в чернозём за моим рёберным забором. Вера! Ах, красивая, из Слова о полку Игореве, темноволосая, дивная Вера с гладкой косой... Она навсегда останется - такой. Никакие фотографии, цифры, сроки ничего не решат. Голос крови громче голоса времени. Память восстанавливает летопись. Вот и всё.

@темы: События, Случаи, Семья, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Оглянись, На круги своя, Люди, Личное, Жизненное, Для памяти, Воспоминания, Будни, А ларчик просто открывался

10:23 

Избраннического любовного эгоизма пост.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Несколько дней назад один человек, имеющий, прямо скажем, непосредственную связь с космосом, сказал мне: «Мироздание всегда говорит нам "да". Но, даже имея связь с мирозданием, нужно избегать социального конфликта. У Уайльда была такая связь, но социум его убил», а ещё некоторое время спустя другой хороший человек задумчиво добавил: «Дело не в активном конфликте даже. Тот, кто чувствует не как большинство, уже находится с ним в конфликте». Одиночки и социум - вечная тема, творческая ли, политическая ли, но мы-то сейчас говорим - сюрприз! - о любви. И, как ни странно, правило остаётся неизменным: масса с температурой 36,6 всегда будет выдавливать лихорадящего больного с его 38,8, с его чувством на границе эроса и танатоса. Это самозащита общества - в массе и в лице каждого конкретного, помноженная на альтруистическое желание излечить, донести правду, сказать, как лучше. Когда ты ощущаешь и чувствуешь на разрыв, а вокруг 9/10 людей с тёпленькими чувствами (тм), - что ты слышишь? Увещевания. Вразумления. Порицания, если совсем уж не везёт.

... Но именно когда у тебя твои жаркие 38,8, ты не слышишь вразумлений. Это - попытка привить уже безнадежно зараженного. Ничьи «Мы желаем тебе добра», «Кто скажет тебе правду, если не мы?» и «Всем всё понятно, кроме тебя» не в состоянии бороться с вирусом, только добавляют новые волны озноба. Что нужно человеку в лихорадке? Забота - и доброта. Немного доброты - и тогда абсолютно всё можно будет вынести. Но здоровая толпа с ровным дыханием чаще разумна, чем добра, таков закон.

Я тоже была здорова; помню, как рьяно развинчивала идеалы подруг, как рубила с плеча правду-матку, как пыталась вытаскивать А. из её двухлетнего романа с бабником-наркоманом, кричала, шипела, вразумляла, боялась за неё, хотела уберечь, желала пресловутого добра (совершенно неправильного розлива) - и никак не понимала, почему не срабатывает, я же вижу истинное лицо человека и отношений, она-то почему такая слепая? Ради чего плачет ночами и не может съесть ни куска? Только сейчас, на седьмом месяце собственного нутряного жара, понимаю: у неё было под тридцать девять, а у меня - моя средняя температура по больнице. Я, как сытая, не могла и не умела понять её - голодную. Мне нужно было делать только одно - быть рядом и поддерживать, гладить по плечу, говорить «Это ничего, ничего, всё будет хорошо, хорошо», чтобы ей просто ровнее дышалось, мне нужно было быть добрее, а я считала, что быть умнее - вот моя задача. Сейчас, полагаю, вела бы себя совсем иначе. Потому что никакие увещевания всё равно не помогли, она всё равно прошла полный, завершенный цикл, вынесла из этого романа то, что было необходимо, и сама захлопнула книгу.

Можно бы быть благодарной за «правду», которую до тебя доносят, но дело в том, что правда - категория фактологическая. Нечто свершившееся и сущее. Гипотетика правдой быть не может априори. Правда здоровых - попытка прозреть будущее, а это, мы с вами ведь знаем, дано только Ему одному. У людей с 38,8, давлением за двести и амплитудой Олега, давайте уже согласимся, лёгкий бзик на всю голову (слишком много разжиженной горячей крови приливает к мозгу) и своя безотчетная вера. И, наверное, если ты горишь среди тех, кто не горит, ты действительно обречен на неизбежный конфликт, который - даст бог! - всё-таки не убьёт тебя. Воистину, в диалоге «А если конфликт уже есть?» был возможен только тот ответ, который я и услышала - «Тогда просто живите с ним и терпите. Мироздание-то говорит вам "да"».

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Сбившийся вектор направления, Отношения, Мысли вслух, Личное, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Девочка, девушка, женщина, А ларчик просто открывался

URL
23:11 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У многих ли женщин был - есть - четкий план на случай конца, финала, эпилога трагикомедии (для него), драмы (для неё)? Я вот свой - сочинила и знаю. Первые две недели (они у меня от отпуска удобно останутся, а использовать по времени - уверена, боюсь - успею) буду лежать лицом к - в - стене(у), глуша цвета и звуки; пить, кстати, вряд ли, потому что станет не просто не до того - ни до чего. После этого вернусь на работу и напишу заявление на увольнение - решение, уже не раз озвученное, вполне трезвое, рациональное, потому что быть там, где и он, точно зная, что не мой и моим уже не будет, станет невыносимо. Затем я где-то на неделю - или: как смогу - уеду в Питер, потому что - благодаря неведомой магии, инфернальному волшебству - именно он нас, москалей, как-то особенно лечит, рубцует хоть чуть. Сидеть напротив Исакия, пить из горла водку в осенней, зимней, весенней пустоте (ибо всё будет пустотой) - уже вижу. А дальше нет ничего. Дальше вакуум, глухота. Тьма египетская. Мозг не прозревает ничего за ним. Ничего - дальше него, любимого, желанного, жаленного, болезного (Маринин словарь).

Я бы даже залетела (! - пишу - я!), чтобы удержать, но на самом деле - нет. Не моя, ребёнка брака по залёту, история, не те методы. Тут на днях испугалась - опровергла - и то ли огорчилась, то ли обрадовалась. Теперь жду своего Питера и своей водки из горла. Однажды Надя - уже было - водила меня два месяца за руку, потому что я не осознавала, где я и что - и забывала есть. Сейчас, боюсь, будет страшнее. Но Нади уже не будет, и нужно - выдюжить самой, одной. Вынести - это. Всё горестное, скорбное, сплошное без вынести - и выжить. Хотя бы остов свой сохранить. Хотя бы, девочка, остов, скелет.

А пока - верить в его «Я люблю тебя». До самого финала, до прямого или иносказательного «Исчезни», верить, как в Него верят. А, может, только так в Него и верят - через кого-то. Помните? «И когда предстоит мне идти дорогою смертной тени, не убоюсь я зла, ибо Ты со мной; голос Твой и посох Твой направляют меня» (перевела и сформулировала псалом произвольно, не канонично), - так вот, это - никогда не было для меня о Боге, всегда - о человеке. (Мечта - набить - на иврите - татуировкой на щиколотке правой ноги, напротив ласточки - на щиколотке левой; любовь напротив любви, вся любовь - напротив локальной любви!).

Счастья — в доме! Любви без вымыслов!
Без вытягивания жил!
Надо женщиной быть — и вынести!
(Было-было, когда ходил,

Счастье — в доме!) Любви, не скрашенной
Ни разлукою, ни ножом.
На развалинах счастья нашего
Город встанет — мужей и жен.

МЦ.

... Мужей и жен, да, Марина? Презрительно - мужей и жен! Не полюбовниц. О правая моя.

P.S. Может быть, просто не надо было уходить от женщин - к мужчине? Мужчина - материя изначально противостоящая. За тягу к тому, что супротив, и расплачиваюсь. Аминь.

@темы: Хьюстон, у нас проблема, Стихи, Сбившийся вектор направления, Песнь Песней, Отношения, Мысли вслух, Марина, Личное, Девочка, девушка, женщина, А ларчик просто открывался

20:02 

Почти ода табаку (не хвалебная, но и не ругательная).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Кольцо (уже не дуга). Последнюю за долгое время сигарету выкуриваю в ноябре 2013-го - стою на балконе, идёт то ли снег с дождём, то ли ещё какое-то мокрое мракобесие, это или нулевое Собрание, или Сенатор, Бог помнит (я - нет), мне очень нерадостно, у меня - театральные страдания по NN, вполне себе натуральные, вполне натуральной же болью отдающиеся за рёбрами. Курить-то особо даже не хочется (но - ритуал), сигарета горькая, странно вспыхивает и тлеет, левая такая сигарета, от неё неожиданно противно - от себя тоже - и я вдруг обещаю себе: всё. Больше ни одной. Хватит этого непродыхаемого дыма - прямым путём - в лёгкие. Бросаю. И - бросила. Собственно, основательно не курила и до того (лишь выпив - или в компании, или на нерваке, или когда шибко плохо). Но там и тогда, в синей ноябрьской темноте, разреженной рыжим фонарем, завязался узел (Гордиев, который потом сама же, как единственно верно, и разрубила).

Следующую выкурю только в феврале 2015-го - по одной простой причине: заберу из его пальцев. Для меня, девочки, воспитанной на фантазиях и сформировавшей мировоззрение на фанфикшене (слэшном! и: помните «Двенадцатую параллель»?), это будет в прямом смысле непрямой поцелуй (простите каламбур). У этой сигареты будут вкус, запах, смысл, значение, эта затяжка будет - экстаз, обещание, царапина (из твоих рук! уже сейчас - что угодно из твоих рук! один дым!). Позже, когда между мною и ним всё уже случится (тогда - даже не обещалось), я скажу в ответ на его «Не люблю, когда девушка курит»: «На том корпоративе - просто потому, что забирала - у тебя...» И тут же завяжу новый узел - даже нетрезвой, даже с друзьями следующие недели буду отказываться от сигареты, этот отказ будет сильнее всего, блок почти бессознательный, по одной элементарной причине - ему не понравилось бы. Держалась до апреля, почти - начала мая.

Тогда всё стало плохо (апрель и ад были на одну букву неспроста, но июня, конечно, ничто не переплюнет). Тогда пика достигли все мои внутренние боли недолюбленной любовницы - и однажды, на вторых майских, на Асином балконе мы втроём с ней и Лёлей за три-четыре перекура уговорили пачку. Я много о чём-то (о ком-то) говорила - половины уже не помню (непьющая Ася - помнит), и было опять горько, но нужно, очень нужно, чтобы задымить сознание. Так стартовало моё первое - за почти 24-е года жизни! - «курение». Обычно к 24-м люди уже бросают, я - начала (как к 18-ти бросают пить, а я начала, а к 20-ти - разгульничать, а я начала, но быстро закончила). Одна-две сигареты ежедневно (или через день, или через два). С Лёлей мы по-прежнему можем за бутылкой сухого уговорить пачку на двоих за вечер. Сигарета ровно на две минуты отвлекает. Дымовая завеса. Занятая рука (всегда - в нервном треморе). Некий немой протест: тебе не нравятся курящие? А как ты узнаешь? Как ты остановишь меня? Ты, который - так далеко!

Так далеко.

Дым.

(Кстати, отследила: май - ночь с 15-го на 16-е - Войковская и Речной - когда думала, что уже гибель - его Честерфилд заканчиваются, он докуривает мои Сенатор. Много моих психов, много - его жестокостей, ведёт нас одно - его первое - и возможно (наверняка) ошибочное - «... Потому что я люблю тебя»).

Круг замкнулся 4-го июля 2015-го. Сегодня вышла на всё тот же балкон, закурила (горчащие - всегда, априори, о зачем) Кисс. Смотрела в тот же угол двора. Синего, рыжего, прохлады и сырости уже не было, были тепло, блёкло-голубое небо и утихающее солнце. Более чем полтора года спустя, с боли от (и по) мужчины начав, болью же от мужчины и закончила, замкнула, свела концы. Только разница в том, что чем более отношения очные и реальные, тем очнее и реальнее боли от них (не фигуральные, физические, ноет и обрывается последние недели сердце, стоит сделать резкое движение - лопнувшая струна слева). В том ноябре всё знала - всю гофмановскую фантазийность, всю цветаевскую эпистолярную заочность недочувства. В этом июле знаю иное - всю свою кровную надобу в человеке. Нет его - и нет света. Всё. Точка. Многословнее не сказать. Не выдохнуть. Не выжать из себя. Все слова малы. Ничто не достигает и не постигает. Всего мало (как сегодня - мысленно - тоже о пачке сигарет в моей сумке - которые курит он - кстати: мама, это не мне! Ничто уже не мне. Всё - ему).

Сигарета. Форма: цилиндр, столбец, в плоскости - линия, полоска. Одна. Не две. (Ночью - около трёх? - проснулась от мысли: какая-то чертовщина с циклом, нужен бы - тест; испугалась - очень). Хороший человек мне пишет: оно всё того стоит. Наверное, стоит. Конечно, стоит. Если любовь не стоит своих цен, то, знаете, вообще ничего уже не стоит, а я бы его - вы-ку-пи-ла. Не у Бога, конечно, Тот таких сделок не заключает, у Черта. Где эта бумага, которую нужно подписать алым из пальца в нижнем левом углу - я заплачУ, выстрадаю, вымолю, а душа - ну, когда это ещё будет, души - не жалко.

@темы: Хьюстон, у нас проблема, Росчерком пера, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Песнь Песней, Отношения, Настроение, Миссис Хадсон унесла мой череп, Личное, Жизненное, Дьяволиада, А ларчик просто открывался

21:49 

lock Доступ к записи ограничен

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:15 

В начале было слово.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
А после - моё сегодняшнее многословие. Один недавний инцидент не даёт моей белой этике покоя. Сложилась ситуация, в которой я предельно остро отреагировала на то, что человек заглянул мне под руку, когда я писала, и собственная экзальтированная, нервная, волчья реакция смутила меня саму. Всё свелось к «Не люблю, когда смотрят, как я пишу», но объяснение - шире (и ещё нервичнее). Слова - интимны. Слова - сокровенны. В моей системе координат слова больше и важнее действий. Действия для меня - автоматика, механика, рефлексология, слова - то, что не искореняется, не вырубается и не заштриховывается, они для меня - исключительно, подчеркиваю, для меня - значительнее и значимее. Всегда можно исправить, переделав, но никогда нельзя исправить, переговорив (ложки находятся, осадок - остаётся). Всё, слово было услышано и запомнено, это - навсегда. Действие же перекрывается действием, последвия действий исправимы, последствия слов - неизменны. Рукописи не горят - фактически в прямейшем из смыслов (не стираются из глобальной памяти).

Разумеется, с исключениями. Разумеется, с вариациями. Разумеется, мы не говорим о фатальных поступках, катастрофах, действиях, подпадающих под юрисдикцию УК РФ.

Уже как-то говорила об «охудожествлении» реальности, о том, что реальность - плоска и жестока и нужно делать её художественнее, драматургичнее, стилистически - богаче, причем за инструментарием далеко ходить не надо. Как раз слова и способны на это, они - средство создания одной глобальной записи, называемой жизнью. Поэтому я, как истый аудиал и тем паче аудиал-лингвистик, так трепетна к ним, к этим тончайшим резцам. Поэтому так болезненно реагирую на всё, что слов касается. Если я употребляю некое слово, а оно человека удивляет, кажется странным, смешным или нелепым, то это повод смять рукой лист, удалить пост, проклясть всё на свете, ибо то, что касается слов, должно быть идеально. А вызвавшее сомнение, удивление, недоумение - уже не идеально, следовательно - требует уничтожения. Поэтому никогда не делюсь процессом написания чего-либо. Поэтому ненавижу писать «на коленке». Поэтому питаю внутреннее скорбное отвращение к играм вроде «драбблов на салфетках» и извечно от них отказываюсь. В условиях, когда слова низводятся до ничего не значащей забавы, в условиях, когда не даётся ни атмосферы, ни времени на оттачивание, невозможно построить по-настоящему стоящее предложение. То есть, нет, разумеется, возможно. Но это заберёт много ресурса. Небрежность же в отношении слов для меня преступна.

А ещё - ещё слова беззащитны, как оленята на подламывающихся ногах, и я чувствую настоящую боль, когда тут же, с хода, не могу отстоять некое выбранное мною слово, обосновать и объяснить, почему - оно, почему - так, почему - тот или этот интуитивный ход.

Закольцовывая: слово было в начале всего - и будет, по всей вероятности, в конце; у него непоколебимая, но недооцениваемая власть. У человечества - культ поступка, и эта недооценка всем нам вместе и каждому по отдельности аукается постоянно, вековечно. Слово - не просто набор звуков и символьных знаков, подразумевающий под собой практическое содержание. Оно творит (и оно же само - творение).

Всё от этого. Всё поэтому. Как-то так.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Фрейд бы плакал, Точка зрения, Такой вот забавный зверек, Росчерком пера, Миссис Хадсон унесла мой череп, Ей всё можно, она в шубе., Бренность бытия, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался

13:33 

#френдшип

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Есть два человека, назовём их Лёля-старшая и Настасья. Но речь будет не о них, они - что-то вроде катализаторов написания этого поста, а пост - о человеческих взаимоотношениях. Давайте назовём его «Как интроверты приобретают друзей». Если бы в конце фразы стоял знак вопроса, то есть требовался ответ, то я бы ответила: да как-то оно, знаете, само собою происходит, без алгоритма. Помнится, когда у нас по осени гостила с детства любимая мною папина сестра, с которой мы до того не говорили по душам лет пять, она посадила меня рядом с собой и спросила: «Юлька, у тебя друзья-то вообще есть?», чем вызвала во мне почти нездоровое изумление. «Ты всегда была такая нелюдимая, - тут же оправдалась она, - молчаливая, сама по себе, вдруг ты ни с кем не общаешься и у тебя никого нет?»

Даблфейспалм я, разумеется, ловко спрятала и, рассмеявшись, быстро прикинув в уме, заверила её, что друзей у меня, как ни странно, до кучи, больше, чем, наверное, необходимо человеку с такой степенью повёрнутости на своём внутреннем мире, а не на объективной реальности. Я сохранила ровно по одному человеку со школы, двора, университета и самой долгоиграющей своей работы, нескольких выловила из всемирной паутины. Через две недели после знакомства с Асей - в минувшую пятницу - уже сидела на её кухне с её дочкой на коленях, и все мы четверо - я, она, Лёль и общая-коллега-её-подруга Лёль-старшая на соседнем стуле - были в некоторой степени шока от этого факта, ибо все имеем очень четкие границы личного пространства.

Мораль сей басни: я действительно очень нелюдима, никогда не завожу контактов самостоятельно, не знакомлюсь, не заговариваю первая, не пытаюсь обменяться какими-либо данными, не стремлюсь длить личное, реальное общение, но всё вдруг просто берёт и складывается само. Мои друзья - мои люди - те, кто ими становятся - как-то, в общем, берут меня в оборот сами. Вот так, не прилагая усилий и с большой благодарностью мирозданию, я на данный момент могу насчитать до десятка людей ближнего круга. Довольно-таки, признаем, экстравертненько. Так что: нет, тёть Валь, всё у меня и правда здорово, есть друзья - и я уже давно не столь нелюдима, как была подростком. В домах некоторых из этих людей даже есть «моё» полотенце, «моя» футболка или «моя» зубная щетка. А это, согласитесь, что-то да значит. Особенно для трепетного интроверта.

@темы: Улицы ждут своих героев, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Наблюдения, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Жизненное, Друзья, А ларчик просто открывался

22:41 

Доступ к записи ограничен

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:26 

Объяснительная записка.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Исчезала, каюсь. За прошедшие недели в моей жизни и жизни моей семье произошло несколько событий, если кратко, то хроника такова:

1. Начиная с дурного, но, ттт, обошедшегося: в конце февраля папу госпитализировали с острым инфарктом, в тот же день прооперировали. Сейчас он всё ещё в больнице, но уже в понедельник выезжает на реабилитацию в санаторий. Сказать, что первую неделю мы с мамой прожили в состоянии тотального, непрерывного, выбивающего из колеи страха - не сказать ничего (и сказать, что именно в ту неделю я старательно пыталась от ситуации убежать во всё, что угодно, - тоже ничего не сказать). На данный момент папа уже ходит, вполне бодр, засыпает под Ильфа и Петрова и думает о грозящей санаторной скуке. Шутки про «Вот такой рубец!» теперь вполне себе не шутки, а полноправные замечания.

2. После двух с лишним месяцев горения фитиль, зашипев, погас, и в дверную щель скользнул зверь-неписун. Очень уж много, кажется, забрали у меня Король, Принц и Лучник, хотя пара гештальтов так и остаются незакрытыми (искренне надеюсь их прикрыть, но ничего не обещаю, увы). В какой-то момент - со всех сторон света - появилось немало материала для оригинальных текстов, я даже подумала вернуться к драматургическим формам, но материал вдруг испарился сам собою. Писать (или хотеть писать), когда всё плохо, и не писать, когда всё хорошо, - признак графомании, и надо бы, конечно, над этим работать.

3. Я (не смотря на то, что ещё эмоционально тяну на себя одно одеяло из прошлого) всё же толкнула себя и другого человека (по сути - мы толкнули друг друга) в служебный роман, шаблонный и бесперспективный, сопряженный с дичайшим множеством сложностей, трудностей и страхов; в роман, в котором одним букетом заблагоухали все мои кинки - от несвободных мужчин до возрастной разницы - но дело в том, что всё это меня совершенно не пугает и не смущает. Наоборот, последние сутки - после того, как всё разъяснилось - я чувствую себя нечеловечески хорошо, улыбаюсь, как городская сумасшедшая, не прекращая. Ощущение, будто мы с мирозданием вдруг взяли и совпали пазами, синхронизировались, будто оно теперь каждой деталью и каждой бытовой мелочью благоволит мне, а я за это чудовищно благодарна ему; мы с мрзд улыбаемся друг другу, оно - солнцем, я - изгибом губ. Никакого безумия, костра, погибели, ледяной расщелины и крови из жил, ничего, что я так люблю, просто - комфорт, просто - совпадение. Едва ли не впервые в жизни наконец-то совпадение - хоть в чем-то, вот с этим человеком. Поэтому пусть - ттт! - всё просто идёт, как идёт, течёт, как течёт. Чувство, что всё хорошо, такое незнакомое и абсолютно мне чужое, что я собираюсь растянуть его на максимально длительный промежуток времени («... И весь этаж, кажется мне, пахнет твоими духами, только кажется, но я - чувствую»). Знаю, сколь всё это недолговечно с учетом обстоятельств, и хочу просто насладиться моментом (неужели же - не заслужила?).

Обещаю в ближайшее время не исчезать так фатально и целую всех по очереди в носы.

@темы: Улицы ждут своих героев, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Суета сует, События, Семья, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Остальное йога и каннабис., Миссис Хадсон унесла мой череп, Лытдыбр, Личное, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Девочка, девушка, женщина, Гармонизируй и агонизируй, А ларчик просто открывался

18:24 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сводила маму на Игру в имитацию (крепкая пятёрка), но расскажу не о фильме, вся такая внезапная. По дороге домой мы долго и много спорили о войне, патриотизме и том, как нелепые законы нелепо же ломают судьбы. Вот тут мама сказала: «Просто, понимаешь, это сейчас так модно - говорить про них. И тут без голубых не обошлось».

Есть мозоли, на которые не то что наступать нельзя, на них лучше и не дышать никому. Поэтому - моё небольшое имхо: во-первых, да, наверное, модно. Если словом «модно» представляется возможным обозначать простое разрешение говорить, предоставленную возможность для диалога с миром, голос и право вспоминать. Эта тема мелькает в искусстве, появляется на подмостках, стекает с экранов кинотеатров, смотрит со страниц журналов, ЛГБТ рьяно отстаивает свои права, размахивает радужными знамёнами и зовёт всех на парады. На фоне предшествующей пустоты, умолчания, подполья всего это кажется слишком много. Но лишь на фоне, ибо всё познаётся в сравнении.

Во-вторых, даже если и не кажется (предположим), то паркуа бы и не па? Любая система, долго сжимавшаяся, потом так же закономерно начинает заново расширяться (пульсация), любая пружина, которую долго придерживали, потом, будучи отпущенной, мощно выстреливает вверх. Это нормально, закономерно, естественно. Это - элементарная компенсация.

Вот вам близкий исторический пример - {more}

@темы: Точка зрения, Росчерком пера, На круги своя, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Люди, Жизненное, А ларчик просто открывался

10:03 

Birdman.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Два хороших человека просят от меня отзыв на Бёрдмэна, но я в последнее время ещё более ленива, чем прежде, к тому же подрастеряла навык написания отзыва. Однако вот в чём суть: Алехандро Гонсалес Иньярриту спел гимн Фантазии. Можно раскрыть её как шизофрению, можно - как отпечаток профессии с оттенком выгорания, профессии, сделавшей из Игры Жизнь, а из Жизни - Игру, но суть от этого не изменится, царство фантазии будет приоритетно. Любое бытие можно изменить с её помощью - и только в неё можно по-настоящему уйти. Уход ни во что больше человека не спасает.

{more}

@темы: Эстетика, Философия между строк, Росчерком пера, Рекомендательное, Мысли вслух, Кино, Высокое искусство, А ларчик просто открывался

19:40 

Имхо №n.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Поговорим ещё немного обо мне. Или об истории. Или обо мне и истории. По сути, это, кажется, очень красноречивая вещь: я всегда буду выбирать прошлое, которое привлекает меня гораздо больше настоящего и уж тем паче пугающего будущего. Здесь соединяются, связываясь узлом, сразу много критериев, но суть вот в чём: любой специфике я предпочту историческую (здравствуй, несостоявшийся истфак). Даже выбирая среди фильмов, сериалов и книг, буду априори выбирать костюмные драмы и исторические романы. Прошлое - не скучное, и иногда меня поражает это мнение с чужих уст. Прошлое - это не просто что, не просто совокупность фактов, это сложное, цветистое, многогранное, логичное и одновременно абсурдное переплетение как, зачем и почему. В нём никогда нет ясности, а вернее же - любая ясность индивидуальна, всегда можно выбрать, во что верить, в какой флёр окутать объективные данности. Оно очаровательно и грязно, красиво и омерзительно, беспристрастно и предвзято.

Мне даже всё равно, о чем именно мы говорим - можно начинать античностью, а заканчивать шестидесятыми годами XX века; всё это будет одинаково интересно, потому что уже было, а то, что было, в числе прочего, - не страшно. Тонкая разница: прошлое может пугать (как пугают военная история, Варфоломеевская ночь, летопись ГУЛАГа), но оно не выбивает из колеи, этим выгодно отличаясь от будущего, потому что любое «Действие происходит в недалёком будущем» и любой постапокалипсис вгоняют меня в дрожь или оторопь; я не хочу думать о будущем, это вакуум, хаос, пустота, там нет почвы, к дьяволу, там вообще ещё ничего нет. История же - почва во плоти. Едва ли не каждое десятилетие каждого века - отдельный маленький мир со своей спецификой и атрибутами, баталиями, персоналиями, бытом, модой, решениями. Огромный мир, развёрнутый назад. Колдовство.

Кстати, грешу, говоря «Мне всё равно, о чём»; нет, мне не совсем всё равно. Так можно и в переселение душ начать верить, но существует исторический период - довольно короткий - с которым я чувствую больную, надрывную, нервическую, почти истероидного характера связь. Шутки о «Господь на век ошибся с моим рождением» актуальны до смешного; эта первая четверть XX-го, крах империи, Гражданская (страшнейшая для меня!) война - они проходятся по мне скальпелем в Y-образном разрезе, который будет кровоточить всегда, не перестанет вовеки, потому что слёзы и сжатые челюсти - это тот единственный жалкий минимум, которым я могу заплатить тому невозвратимому времени (ничтожно мало).

Как итог: вместо любого сай-фая и любой чеканной, стекляно-металлической современности, - свечной или керосиновый огонёк где-то там, где меня никогда не будет, там, где так много неразгаданного и целый ворох истин. Где есть всё, кроме материальности, но материальность - и история это как раз доказывает чётко - прах и пепел, проходящее. Всё уходит. Только память остаётся. И в моей черепной коробке это - прямое доказательство её неоспоримой, единственно стоящей ценности.

@темы: А ларчик просто открывался, История, Мысли вслух, Рефлексия, Росчерком пера, Такой вот забавный зверек, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Экзистенциальное мировоззрение муравья.

14:43 

Part 4. Достоевский vs Толстой.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Продолжаю засорять вашу ленту тем, что копилось во мне всю неделю.

Идея поста родилась из книжных планов на год - дочитать, наконец, большую часть книг, которые я когда-то бросила, не осилив. Среди них Анна Каренина (дошла до середины) и Воскресение (начинала дважды, оба раза доходила до трети и откладывала). Эти недочитки - вызов. Я этот вызов собираюсь принять и, простив Льву Николаевичу выигранные им у меня битвы, нацелена выиграть войну, закрыв эти гештальты. Потому что, скажу сразу, я от и до, от альфы до омеги, от Калининграда и до Владивостока - адептка Фёдора Михайловича в полную, сокрушительную силу, и ни с кем закон Геннекена-Рубакина не срабатывал и не срабатывает у меня на все 200% процентов, только с Достоевским. Одного мы с ним психологического поля ягоды. Это чистый Юнг; по сути, не зря для описания интро и экстра он брал именно Ф.М. и Л.Н. как ярчайшие примеры жизней и творчества на импульсах изнутри и импульсах извне. Вот так, готовясь выйти в этом году на битву с двумя большими романами Толстого, я всё же хочу объяснить, почему один, а не другой (по пунктам, не загребая всё под одну тотальную общую организацию психики).

{***}

@темы: А ларчик просто открывался, Библиотечные кинки, Книги, Литература, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Росчерком пера, Точка зрения

03:09 

Part 3. Об отношении к отношениям (не забывайте, что с вами говорит ангстер).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Столько постов уже было на эту тему, что все авторши романов серии «Арлекин» (опасаюсь, что она там всю жизнь была одна) уже давно тихо задыхаются от зависти, но тут недавно случился катализатор. Мы с А. загудели в ночь с прошлой пятницы на субботу (её бросил жених, у меня просто всё плохо), и вот в пятом часу утра, утанцевавшиеся до боли в мышцах, лежим мы, потягиваем скотч (шотландский виски лучше ирландского, аминь) и А. вдруг, глядя в белый потолок, решительно спрашивает у меня: «Ты семью вообще хочешь?»

Это было неприятно. Как кровь из пальца, если тебе пять лет. Если не пять - тоже.

Пила бы - подавилась. Но своё я, благо, уже выпила до. «Так вот какое я создаю впечатление, да?» - как-то искренне, болезненно оскорбилась я, будто любимая А. назвала меня ущербной, горбатой, увечной. «Конечно, хочу! Когда-нибудь. Не сейчас. Детей - хочу точно, года через три-четыре. Мужа - тоже. Или... не знаю. Семью. Без половой принадлежности». А. - честная, она мой Штирль для Доста, тут же прямолинейно сообщивший, что по мне, в общем-то, незаметно, что я хочу семью, ибо ничего не делаю для её создания, никого не ищу, не стараюсь. Мы заговорили о том, почему не ищу, и пришли к моему - в двадцать три года - очень инфантильному оправданию: я слишком люблю своё личное пространство. Нет, это даже слабо сказано. Так люблю свои увлечения, свои занятия, свой образ и график, свой режим жизни, что на данном этапе никого не согласна в него внедрять. Так люблю себя и своё устоявшееся бытие, что прежде всего требую от человека одного - чтобы он уважал мои личные время и пространство и не претендовал на них. В моей жизни была всего пара человек, которым я разрешила бы этот режим и порядок изменить (изменила бы ради них), нарушить, перевернуть, но их любила безответно, и в этом-то, вероятно, был весь секрет - безответные любови были для моего образа жизни безопасны, ничем ему не угрожали.

По сути, это очень подростковое требование, родом из неотжитого пубертата: оставь мне мою территорию. С другой стороны, это исконно интровертное требование. С третьей, ни один из тех, на ком я была по-настоящему завязана, не ответил мне полной взаимностью, и, следовательно, я не знаю, как вела бы себя в отношениях с ними. Но на данный момент времени могу сказать: не понимаю растворения друг в друге, не понимаю уделения друг другу каждой минуты свободного времени (а как же личное? интересы? творчество? познание?), я хочу прежде всего, чтобы тот, с кем я буду, уважал моё пространство и мои требования, а я взамен буду уважает его - всецело. Вот это для меня - отношения. Будь собою, но дай и мне взамен быть собой тоже - и все будут счастливы. Я там, где и когда считаю нужным, ты - аналогично. Отношения - это подстраивание друг под друга и компромисс? Да, бесспорно, разумеется, конечно, то же я ответила и А. Но на данном этапе всё-таки больше люблю свой круг интересов, свою зону комфорта, поэтому хочу свободы, а не соглашений.

Вероятно, именно поэтому я сегодня, приняв на грудь, смело, как истребитель, выдала пулемётную очередь речи о том, что детей - безусловно, хочу (я и А. так сказала), мужа - нет. На что мои давно прошедшие огонь, воду и Сталинград жизни за стеной родители ответили: окей, мы так и думали, это нормально, ничего, рожай, сами вырастим.

Понимаете, о чём на самом деле этот пост? (Забудьте абзацы выше). Он о том, что девочка хочет любви, но не хочет любви (с). Мне просто нужен кто-то, кто станет этой любовью. Он же может стать и реальным человеком для жизни, но это - вовсе не обязательно (скорее всего этого и не случится, чувства не всегда равны жизни, да почти никогда не равны, чего уж). Хочу любить (а для меня любить - пылать, жертвовать себя кому-то, отдаваться к чертям собачьим с потрохами, гореть) или хочу терпеливого(ую) того, кто просто будет держать меня за руку крепко-накрепко во время всех моих истерик, метаний, любовей и говорить: «Ну тебя к дьяволу, я никуда не уйду, я буду с тобой всегда, делай, что хочешь, бушуй, пылай, кусайся, плачь, всё равно отгоришь им (ею), а я останусь. Возгорайся паранойей, ненавидь меня, сомневайся, уходи, бросай, - останусь. Я буду ждать. Дотерплю. Докажу тебе, что постоянство - есть, что людям нужно не просто взаимное потребление». Но это идеал, да? Мираж, иллюзия, шизоидная галлюцинация. Таких сильных не бывает, просто не случается. Поэтому у меня всегда и будут - вырастая из любви к личному пространству - классически невзаимные чувства и случайные связи. И то, и другое - удобно и безопасно. Безопаснее только идеальный и терпеливый(ая), но то ведь фантазия.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Чувства и чувствительность, Хьюстон, у нас проблема, Фрейд бы плакал, Ум за разум, Улицы ждут своих героев, Такой вот забавный зверек, Сбившийся вектор направления, Росчерком пера, Рефлексия, Полуночное, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Отношения, Не секс, не драгс, почти что рок-н-ролл, Наблюдения, На круги своя, Мысли вслух, Миссис Хадсон унесла мой череп, Маргарин идей, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Дьяволиада, Артист Саша крутится на стуле, А ларчик просто открывался

23:37 

Part 2. А теперь о коронном «охудожествлении реальности», ставшем мемом.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Однажды мы сидели в какой-то сушильне - я, Джордж, Линец и Юнкер, и тут зашла речь о моих твитах. А я тот ещё судорожный твиттераст, которому нужно фиксироваь каждый мало-мальски примечательный диалог и каждое мимолётное событие. Помнится, речь об этом заходила и раньше, но отчётливо я помню именно тот разговор, потому, возможно, накладываю их друг на друга. Возлюбленные девы сказали мне: ты, мол, искажаешь реплики, записываешь их не так, как они были произнесены, часто привираешь. На что я ответила: «Но так же лучше». Возникла пауза. А потом прозвучало: «Мы думали, что у тебя просто плохая память». «Нет, я делаю реальность более художественной».

Так возникла шутка, которую я сама люблю воспроизводить, почти горжусь ею: «Мора опять охудожествляет реальность». Ко всему можно отнести. От написания поста до соскребания варенья с чизкейка.

В этом вся суть. У меня хорошая память. Но многие диалоги и события в своём описании звучат лучше в несколько видоизменённом, отшлифованном или утрированном виде, и я не считаю, что это дурно. Реальность - плоская, жестокая, серо-коричневая, местами убогая, местами никакая, местами беспросветная. Она нуждается в том, чтобы быть лучше, ярче, острее, искромётнее. Как ответила мне на это однажды Аня: «Да, Мора, реальность должна. Всем должна. Мне должна, вам должна, только Барду не должна, у него уже есть Трандуил, куда красивее». Реальность должна быть красивее, понимаете? Но она не красива. Поэтому в своём личном мире, в рамках собственного восприятия я делаю её такой. Убираю лишнее из диалогов, глаже складываю фразы, порой меняю порядок слов, чтобы получилось художественнее, чтобы вышло что-то блестящее, по-настоящему достойное записи, а для меня, как ударенного головой райтера, жизнь равняется записи, вторая и создаёт первую. Искажение ли это? Конечно, в некоторой степени. Но искажение на благо, почти никогда не меняющее сути, но меняющее форму, ибо форма - важна, форма - всё. Это я готова отстаивать хоть на эшафоте. Неважно, что. Важно, как. Аминь. Реальность - бедна. Так нужно делать её богаче силой своих способностей, воображения, умений. Тогда она заиграет, как бриллиант на свету. На этом строятся история, литература, все искусства, все архетипы человеческого бессознательного.

На минуту: сейчас в комментарии может придти множество осенённых высшим светом людей, которые, обретя дзен, сообщат мне, что реальность ярка, прекрасна, многогранна, светла, что вокруг - океан хорошего, доброго и красивого, надо только открыть, наконец, глаза. Сразу: я верю вам. Я верю, что вы всё это видите, верю, что так и есть, правда, это не сарказм, клянусь. Но уверуйте на секунду и вы в параллельность вселенных, в то, что реальность, которую вижу я, гораздо более нищая и вязкая, в ней тесно, плохо, душно, низко. Нет правильной и неправильной реальности, по сути - нет ни вашей, ни моей, - есть лишь ваш и мой взгляд на реальность. Вот мой - он таков. И я всячески стараюсь улучшить его, как умею. Через придание «красивости». Через то, что иногда пытаюсь говорить, как драматургические героини - и так же заставляю говорить людей вокруг. Через то, что придаю бытовым событиям инфернальный символизм. Жизнь - бедная (снова сноска: в моём восприятии), ей не хватает писательского, книжного (не стесняюсь и не избегаю термина) охудожествления. Да, в своём максимализме я заявляю: не книги должны быть похожими на жизнь, жизнь - на книги, это взаимный симбиоз, одно порождает другое и зависит от него неизбежно, неизбывно. Упаси Бог, не пропагандирую, лишь сообщаю: для меня - так. Для вас - иначе. Это здорово, будем жить в мире.

By the way: читала тут на днях статью на какой-то - простите, не вспомню, какой - фильм Вырыпаева, встретила там фразу: «Его герои говорят не как люди, а как в пьесе» - и подумала: какая разница? а что плохого? Почему нет? Если так не говорят в реальности Вася и Клава из соседнего двора, то пусть говорят хоть в кино, кто-то же должен так говорить, должен обязательно. Я люблю, когда говорят, как в пьесе, я вобще люблю, когда всё так, как в пьесе, если бы могла, то, как в известном спектакле, просто жила бы «В пространстве Теннеси У.». Реальность и быт, жизнь и действительность не додают нам, не додают мне. Не додают мне Достоевского, Теннеси У., Булгакова, абсурдистов, вычурных драматургов современности. При этом заметьте: я не отстаиваю красоту как высокий штиль, я как раз люблю грязь (прямо-таки как в одноимённом фильме с МакЭвоем), люблю трэш, жетскач, изврат, самое больное и глубинное в людях, но: каким же эстетичным, красивым всё это умеет быть! Таким оно и должно быть в жизни. Жизнь, на самом деле, не такая? Знаю. Поэтому и делаю её - такой. Потому что она не дотягивает до моих критериев художественности.

Любить - так как у Фёдора Михайловича, как у Куприна в Гранатовом браслете. Идти к цели - так как у Толкиена. Погибать от бессмысленности, так как у Сартра. И никак иначе. Они создали мою реальность, реальность создала их, - уже нельзя разделить.

По сути, то, о чём я здесь распинаюсь - чистой воды декадентство. Это не проповедь и не мораль, потому так нажимаю на личные местоимения. Это лишь объяснение своей позиции, чтобы не возникало вопросов конкретно ко мне. Вымышленная, эстетизированная, болезненно напряженная, обострённая, фантазийная реальность для меня дороже и лучше реальности имеющейся (заметьте: она не менее, если не более, реальна). У меня был большой соблазн закрыть пост от комментариев, ибо предчувствую, что люди придут спорить и укорять меня в зашоренности и инфантилизме, но потому и решила: нет, всё сказала, объяснила, что это лишь частная точка зрения, и спорить не хочу. Реальность нужно охудожествлять. Так жажду жить. Но я не заставляю жить так других. Лишь в самом ближайшем круге ищу тех, кто: 1) будет разделять это (есть); 2) будет, наоборот, заземлять меня (есть).

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Фрейд бы плакал, Ум за разум, Точка зрения, Такой вот забавный зверек, Росчерком пера, Рефлексия, Полуночное, Остальное йога и каннабис., На круги своя, Мысли вслух, Миссис Хадсон унесла мой череп, Маркером по кафелю, Маргарин идей, Жизненное, Ей всё можно, она в шубе., Артист Саша крутится на стуле, А ларчик просто открывался

21:01 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В сентябре я ушла из МТИ с гордо звучавшей должности ведущего специалиста учебного отдела, потому что захотелось кардинально сменить профиль деятельности, совместив приятное с полезным. Совмещение не шибко удалось, любовная лодка разбилась о быт, но суть не в этом, а в: то пусто, то густо.

Сначала появился наш прекрасный в абсолютно всех отношениях Театральный буфет. Что ещё больше подвигло меня на поиски основательной работы не для души, но для тривиальных денег. Где-то на полпути, в период поиска, меня поймала и позорно завербовала компания Орифлэйм, и да, до сих пор не понимаю, как я, серьёзная 23-хлетняя девочка с университетским образованием, на это повелась, но знали б вы, какие там все настойчивые. А в итоге обнаруживаю себя риэлтором по аренде в Инкоме. Кажется, иногда я просто не замечаю, как в моей жизни происходят какие-то совершенно непредставимые вещи.

Нет чтобы написать вам о чем-нибудь приятном, вот о совершенно идеальном зимнем заоконье, например, да?

@темы: Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Сбившийся вектор направления, Лытдыбр, Бренность бытия, Артист Саша крутится на стуле, А ларчик просто открывался, Arbeiten, arbeiten и ещё раз arbeiten.

13:19 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тема моей любви к извинениям в последнее время всплывает очень часто; не счесть, сколько раз люди - самые разные, иногда очень эмоционально значимые - говорили мне «Хватит/прекрати извиняться». А недавно был нажат ещё один тумблер - и я задумалась о том, что это, откуда это - данная цепочка непрекращающихся, неиссякаемых «Прости, пожалуйста» и «Я очень извиняюсь». Разумеется, это белая этика. Это достовское - и просто характерологическое, даже меланхолически-темпераментальное - представление о вежливости, которую не вытравить даже скипидаром, о вежливости очень своеобразной, с лёгким мазохистическим душком. Но, прежде всего, это представление о том, что извинения от меня к человеку обязательны по одной простой причине:

Извинения требует сам факт моего проникновения в чью-то жизнь. Модель: где-то есть человек. Он занят или не занят, он работает или не работает, отдыхает или не отдыхает, что бы он ни делал, он живёт своей жизнью, её ровным каждодневным течением, не предусматривающим меня, и тут-то возникаю я - с письмом, сообщением, обращением, звонком, визитом, просьбой, напоминанием, вещью, как Бог на душу положит. То есть, иглой прокалываюсь в ткань чьего-то быта-бытия. Проникаю инородным телом в течение чужой жизни. Это - внедрение чужеродного тела. => Это отвлекает. => Это требует того, чтобы было попрошено прощение.

Речь не идёт о таких обычных, самих собою разумеющихся вещах, как извиниться за то, что наступила на ногу или не сделала то, о чём просили, - это бытовые, прагматического толка вещи, там извинение - такт, они обязательны беспрекословно. Но мы возвращаемся к ситуациям, описанным выше. К навязыванию себя, своих слов, прошений, действий другим. Потому что в моей вселенной любое появление меня в чьей-то жизни представляет собой именно навязывание, докучливость - и должно быть извинено. При этом здесь - те же двойные стандарты, то есть, я, распространяя этот принцип на себя, вовсе не распространяю его на других.

Но чем дольше длится знакомство, чем чаще я разговариваю с конкретным человеком, тем больше и регулярнее, по логике, извиняюсь. Дело не в том, что извинения эти теряют ценность (для меня - не теряют), дело в том, что это надоедает людям, становится неловким, зудит, вязнет на зубах. Я понимаю это очень хорошо, трезво, отчетливо. К тому же, на неком этапе это начинает или казаться кокетством (не является - им - никогда), или выглядеть жалко. Но не-извинение для меня - в личной психической системе координат - непростительный грех наглости. И вот так, выбирая из двух зол - выглядеть жалко или выглядеть хамкой - я неизменно выбираю первое. В принципе, при любом выборе, где есть этот вариант, выбираю его, потому что эта шкурка жалкой - она привычная, по плечу, по мерочке, нигде не жмёт. Хотя и нет - это знаю тоже - ничего более антипривлекательного, чем она.

Эту тягу просить прощение за факт себя надо или искоренять, солью засеивая, или просить окружающих: позвольте мне быть такой, мне это нужно, закрывайте на это глаза. И первый вариант - коли в меру - куда более психологически здоровый.

@темы: Я, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Рефлексия, Остальное йога и каннабис., Мысли вслух, Жизненное, А ларчик просто открывался

День темнотут.

главная