Записи с темой: Мысли вслух (список заголовков)
09:11 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Буддистская логика довольства настоящим моментом, тем, что есть сейчас и тем, что вообще есть, - логика, актуальная лишь для благоприятных моментов. Она хороша, когда всё хорошо. Когда принятие не вызывает усилия и конфликта с собой. Но тогда, когда что-то выбивается из наших воздушно-замковых планов и розовых мечтаний, эта логика отметается. В каждом живёт капризный эгоист, ребёнок трёх лет, знающий только одно важное слово - «Хочу». Легко и приятно принимать действительность и довольствоваться малым, когда всё нравится и складывается удачно; стократ сложнее, когда что-то не так. И проходить это испытание на веру в мудрость жизни - не для слабонервных и не для слабоверных.
Я - слабоверная. Я никогда не прохожу испытаний.
В минуту, когда действительность начинает расходиться с тем, что я себе нафантазировала, во мне просыпается уязвленное отчаяние человека, которому ничего не обещали, но который почему-то ждал (а это вообще очень по-людски). И логика довольства малым начинает казаться нищенской. Почему я должно довольствоваться тем, что есть? Я хочу довольствоваться тем, чего хочу. Неужели то, что есть сейчас, это всё, чего я заслуживаю? Обидная мысль. Маловато.
Тихий голос внутри шепчет: подумай хорошенько, то, что есть сейчас, это вдесятеро больше того, о чем ты ещё год назад могла только несмело грезить, у тебя непомерный аппетит. Но с ним спорит иной голос, деловито парирующий: и что? За год, два, три всё изменилось, жизнь изменилась, обстоятельства изменились, я изменилась; жизнь не статична, она - динамика, она идёт вперёд, она требует развития и роста. То, что год назад сошло бы за космическое счастье, сейчас кажется почти подаянием. Нельзя застывать на точке прошлых амбиций.
Здесь просыпается гордость - это ведь её голос - непомерная общечеловеческая и ещё более непомерная женская, граничащая с гордыней (а это вовсе не тот грех, который с заглавное - и на вес золота или крови). Это - когда хочется пить, петь и бороться, то есть - идти в бой, это - когда опрометчиво шепчешь адресату, не говоря вслух: ты не найдёшь для себя никого лучше меня, не разбрасывайся! А то подберут другие.
Разбрасываться особо нечем - да и не подберёт никто, кому оно надо. Но - непомерность гордости! Там, где просыпается она, умирает благочестивое смирение. Там, где просыпается злость на себя, умирает принятие действительности со всеми её локальными радостями.
Это всплеск, вскоре я снова, как это и бывает обыкновенно, остыну, успокоюсь, выдохну, вспомню, что грешно роптать за мелочи на мироздание, и без того давшее мне немало, и вновь начну думать: счастье уже одно то, что [и здесь подставится нужное]. Я забуду, что мне хочется гораздо большего.
Забуду туманно, размыто, на время. До следующего, почти беспричинного всплеска самовластной женской гордости, которая скажет: смирение - никогда - никого - ни к чему - не приводило.
Только к новому беличьему кругу глубоко подкожной тоски.
Просто некоторые умеют философски окрасить эту тоску в мудрость принятия. Я, кажется, не умею. Надолго не умею так уж точно.

@темы: Девочка, девушка, женщина, Мысли вслух, На круги своя, Песнь Песней, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Рефлексия, Росчерком пера, Точка зрения, Утро в нарнийской деревне, Фрейд бы плакал, Чувства и чувствительность

20:35 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
А. - Штирль во всём. Рационал и логик. Её насмешливо-приказной тон общения и неискоренимо серьёзные (а уж если не серьезные, то подначивающие) интонации казались мне незыблемыми, как склоны Гималаев, и олицетворяли всё её восприятие жизни. В прошлом у неё была муторная и болезненная личная история, после которой «Внутри остались только пустота и холод». Она, не чувствующая себя способной вновь влюбиться и даже того не желающая, виделась мне идеальным образцом прагматичного и спокойного отношения к, простите за тавтологию, отношениям.
Пока, собственно, не влюбилась в мальчика из соседнего отдела.
В мальчика с девушкой в багаже, но это уже частности.
И вот эта насмешливая, рационально-деловитая девушка, припечатывающая жестко, а по полкам раскладывающая - четко, вдруг оборачивается ко мне сегодня посреди рабочего дня - и я вижу, как на её лице расцветает - лепесток за лепестком - искренний, сковывающий ужас.
— Месяц его не видеть, - шепчет она. Я почти физически ощущаю, сидя рядом, как от этой мысли её подташнивает.
Весь июнь, безвылазно, она работает в другом корпусе днями и ночами - без возможности столкнуться с ним случайно в коридоре или в закутке у принтера. До июня ещё полтора месяца - и за это время в Землю могут врезаться три десятка астероидов, но это неважно, потому что уже сейчас этот женский кошмар - не видеть тебя, не слышать тебя - выбивает её из колеи.
Они ведь даже не встречаются. Но когда это было важно.

К чему всё это: любая, даже самая рациональная, даже выхолощенная изнутри самым болезненным прошлым, влюбившись, становится такой - оторванной от реальности и всею собою устремлённой к нему. Потому что ничего, кроме него, не имеет с какого-то момента значимого смысла. От этой мысли мне легче - не одна я, мол, такая восторженная по жизни.

@темы: Друзья, Люди, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Наблюдения, Песнь Песней, Улицы ждут своих героев, Чувства и чувствительность

09:17 

Лес, МХТ им. Чехова, 13 апреля.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
О полноценных рецензиях я в последняя время позабыла - и этот пост исключением не станет. Главное, что я сейчас могу сказать о Лесе в постановке Кирилла Серебренникова, это: у меня осталось четкое ощущение, что меня нарочито хотели удивить. Весь этот антураж шестидесятых годов XX века и детский хор, поющий о Беловежской пуще, - от этих и прочих вещей осталось послевкусие претензии на оригинальность не из того разряда, когда «Так видит художник» (что может оправдать всё), но из разряда «Нельзя ставить обыкновенно, ни в коем случае нельзя». И только на желании не ставить обыкновенно (классично и академично) выстроилась, собственно, постановка Леса.

Однако ремарка: помимо этого осталось так же подспудное чувство, что это я, в силу невежественности и какой-то художественной ущербности, не поняла подведенного под формы замысла, не уловила причинно-следственных, обосновывающих связей. Словно смысл во всех этих деталях был, а я его не поняла. Но то ли из нежелания чувствовать себя глупой, то ли воистину внутри, ещё глубже этого чувства, таится другое, и оно шепчет: а нечего понимать, нет под этими формами смысла, нельзя понять несуществующее. Опять же: я не требую от творчества, упаси Боже, логики, - художественность оправдывает сама себя, творчество оправдывает само себя, театр оправдывает сам себя, в конце концов (аксиома). Категории точных наук здесь бездейственны. Но суть не в причинах и следствиях как таковых, суть в том, что искусство так же не терпит случайностей и формальностей. Подача не может быть какой-либо просто потому, что так вдруг захотелось постановщику, - родившаяся из ничего. Подача не может быть какой-либо только для того, чтобы не быть классической. Это путь от негативного (от отрицающего начала, от частицы «не»), но не от начала, извините за пафос, созидательного (от «ради чего-то» и «для чего-то», имеющих под собой базу и обоснование - не логическое, художественное).

В постановке Леса мне не хватило обоснования. Уместности деталей.

При этом я не могу сказать, что мне - говоря обобщенно и общепринято - не понравилось. Скорее наоборот. Все три с половиной часа прошли на одном дыхании, без единого взгляда на часы, - подача динамичная, живая. Колорит и атмосфера иной эпохи (и не нашей, и не первоисточника) даже притягательны. В оформлении были черты, меня покорившие. Но всё же не отпустило потом - ни меня, ни маму, бывшую моей созрительницей (читать: соучастницей по восприятию) - впечатление, что всё это вытягивалось на гениальной, сверкающей актёрской игре Дмитрия Назарова, Авангарда Леонтьева, Юрия Чурсина и других. Люди, укрывшись общим одеялом постановки, резво и искря понесли его над своими головами, чтобы накинуть на зал - и им это удалось. Но - будь там другие, менее талантливые, менее - уж простите - зажигательные (возжигающие зал)?.. Вопрос этот не отпускает.

При этом, повторюсь снова, и сценография, и игра, и музыкальное оформление были хороши. Подпортило мне всё именно это ощущение: необычности ради необычности, странных деталей ради странности (не ради смыслов любых категорий). Может быть, впрочем, всё это мне просто нужно ещё осмыслить и разложить внутри себя.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Высокое искусство

09:13 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Я снова это делаю (всё по Полозковой: память меня совсем ничему не учит, время совсем не лечит). Выдумываю себе отношения (нет, не так, отношения - личное, - взаимоотношения) при их отсутствии. Ждать кого-либо, скучать, думать, говорить о так, будто вас что-то связывает. Хотя ничего не связывает, даже знакомство и общение какие-то... деловито-шапочные, пожалуй. Не совсем, впрочем. Но всё же.

Это так раздражающе по-женски - за отсутствием реальных отношений превращать своё уважение-восхищение и ваше личное удачное знакомство в отношения личного толка - там, в своей голове. Чувствовать себя сопричастной. Причастной - к.

Нужно или выкорчевать это - или принять в себе и сосуществовать с этой внутренней неизбывной нежностью к кому-то, которая заполняет до самого горла. Главное, господи боже, научиться - ничего - не ждать, не просить, не требовать. Научиться - окончательно.

@темы: А ларчик просто открывался, Бренность бытия, Девочка, девушка, женщина, Личное, Мысли вслух, Наблюдения, Песнь Песней, Сбившийся вектор направления, Фрейд бы плакал, Чувства и чувствительность

18:38 

Мысли вслух.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Одна из многочисленных причин тихого перманентного кофликта между мужчинами и женщинами (вековечного, психологического) - имхо, в восприятии времени в глобальном смысле этого определения. Существуют, разумеется, многочисленные и вариативные исключения, но по большей части:

Женщина - это до и после. Прошлое и будущее. Мы ориентированы на эти чести временного континуума.
Мужчина - здесь-сейчас. Настоящее.

Для женщины любой момент прошлого - это база для того, что ещё только произойдёт. В тигле из прошлого выплавляется настоящее, которое настоящим как таковым не является. Это настоящее для женщины или сразу уходит в категорию прошлого, или ещё не осуществлено. То есть, любое событие или уже произошло, или только произойдёт. Мы по большей части мыслим понятиями «было» и «будет». Мужчины - понятием «есть». Отсюда этот вековечный женский плач о невозможности построения общих планов - там, где она смотрит на десять лет вперёд, он видит только настоящую минуту, а дальше туман (кто знает, как ещё всё сложится).

Теоретически это можно обосновать. Женщина вообще более чутка к динамике, наша психика лабильнее (мужская - статичнее); мы смотрим в движении. Возможно, потому, что женщина изначально - напрямую дарительница жизни, то есть вообще более восприимчива к понятиям смерти и жизни, к понятиям этой общемировой динамики и общемирового движения. Мы знаем, что жизнь (и её дарение) - процесс. И смерть - процесс. Для мужчин в большинстве своём действия - акт, а не процесс. Поэтому они проще относятся к смерти, своей и чужой, к её лишению. Они не задумываются о после, мы - задумываемся автоматически (на базе того, что издревле, говоря грубо, картина такова: мужчина уходит на охоту, женщина рассчитывает, как со всеми имеющимися под рукой материалами выжить, - акт и процесс!)

В этом различии, в конфликте здесь-теперь и до-после, кроются корни очень многих проблем. Корни, вращенные в почту самой психической организации.

@темы: Люди, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Отношения, Росчерком пера, Фрейд бы плакал

09:39 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
После вчерашней Последней любви Дон Жуана Романа Григорьевича: пара мыслей о пьеса Шмитта. Исключительно личных и глубоко (глубочайше) субъективных. Если тезисно: для меня Ночь в Валони - это история об упущенной возможности. О нереализованной перспективе. О шансе, выпавшем из рук.

После смерти шевалье, после состоявшегося суда, после этих пяти месяцев и двадцати восьми дней личного Частилища и побега от себя в себя прежнего, Дон Жуан действительно обновляется. Пройдя через невидимый пламень того, что могло бы стать любовью, он очищается. Табула раса! - чистая доска, чистый лист - младенческая чистота. Свобода человека, не скованного пленом голода и наслаждения. Незапятнанность очистившегося, достигшего состояния катарсиса (через - как и положено - боль). Пережив свой предрассветный (а, значит, самый тёмный) час, Дон Жуан в муках и крови рождается вновь. Не просто очистившийся - пустой (опустошенный ли? - иное - и иной вопрос).

{more}

@темы: Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Песнь Песней, Мысли вслух, Литература

09:15 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В последнее время я или не пишу вообще, или пишу о своей недоличной недожизни, смиримся же. По сути, это должен быть длинный рефлексивный пост о моей зачинающейся весенней депрессии, модусе «Интроверт-люкс» и том, что я умру одинокой и кошки обглодают моё лицо, но всё это была бы преамбула к одной лишь фразе, которая крутится в моей голове последние дня три:

До смерти надоело влюбляться в тех, с кем я даже не могу переспать, и спать с теми, в кого я даже не влюблена.

Это звучало бы тем более уныло, что ужасно похоже на фразу из дешевой тв-мелодрамы, но уравновешивается тем, что содержит до боли невыносимую иронию.

Мысль вторая, отвлеченная, повторяющаяся, ибо когда-то уже высказанная: как психолог я хорошо понимаю необходимость всех ритуализаций. Человек есть, прежде всего, Homo Ludens (привет, гениальный Йохан Хейзинга). Ритуалы - формальные и символические действия, маскирующие или предвещающие смысл - необходимы, они балансируют, подготавливают, смягчают эффекты. Но всё же во мне живёт некая неискоренимая логика, которую я привыкла называть мужской, но которая, как заметила, мужчинам в последнее время вовсе не свойственна. Логика эта проста: если тебе чего-то или кого-то хочется, - подходишь, взваливаешь на плечо и волочешь в пещеру. Всё. Всё очень легко. Если есть искра, хоть отблеск её, зачем месяцами кружить, иссушать и мучить себя и второго? Пришел, увидел, увёл. Раз, два, три. Я и сама предпочитаю действовать - так, и это - да, увы - корень всех моих неудач. Людям всегда нужно время. Но это единственная ситуация, когда я не понимаю цены времени, потому что уяснить, нужен тебе человек или нет, можно только внутри взаимодействия с ним, это невозможно понять путём длительных размышлений в тёмной комнате.

Поэтому любые отношения, от разового секса до любовной истории, - это всегда риск.

Иначе в чём смысл?

Впрочем, нет, один важнейший смысл я в этом вижу. Нагнетание напряжения. Накопление электричества. Натяжение струны. Последующая разрядка, если она всё-таки наступает, - сокрушительна. И это верно. Потому что любить - во всех смыслах и на любые сроки - нужно только сокрушительно. Об одноразовых акциях ли речь или о рождении общих детей.

А теперь пойду закопаюсь в отчетность.

@темы: Утро в нарнийской деревне, Точка зрения, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Не секс, не драгс, почти что рок-н-ролл, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Горький осадок, но сахара не надо (с), Гармонизируй и агонизируй

09:49 

О накипевшем.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Отзыв о вчерашней Буре в театре на Малой Бронной напишу, вероятно, позже, но сейчас не могу не поговорить о боли сердца моего, то есть - о публике в театрах. Пишу об этом регулярно, но так как день ото дня - в геометрической прогрессии - становится лишь хуже, напишу снова.

Видимо, с какого-то момента в театрах стало можно и нормально вести разговоры в полный голос, беседовать по мобильному, сидеть с него в интернете, не прикрывая экрана, шумно перекладывать вещи в пакетах. Возможно, даже был издан и опубликован официальный разрешительный декрет, а я по слепоте своей его пропустила. Более того: когда оборачиваешься, дабы посмотреть на беседующих укоризненным взглядом, они в ответ смотрят на тебя так, будто ты вторгаешься в их святая святых, в их личное пространство (рамки коего, согласитесь, в публичных местах всё же смещаются).

Поймите правильно: когда я хожу в театр с кем-то, мы тоже обмениваемся комментариями, но мы делаем это шепотом, на ухо друг другу, изредка, но не весь спектакль и не громогласно. Есть тонкая грань между этим - и тем, когда переливчато звонит мобильный, дама отвечает на вызов и громко вещает: «Леночка? Нет, я не на совещании. В театре, в РАМТе. Что? В РАМТе, говорю!» (случай из жизни, РАМТ, Цветы для Элджернона). Или когда, вдруг решив посреди действия поискать номерок, другая с шумом начинает вываливать из сумки вещи и перебирать их, немало не заботясь ни о чем (Ермоловский, Медь).

{more}

@темы: Этот адский пони тоже был там (с)., Точка зрения, Стресс в большом городе., Росчерком пера, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Наблюдения, Мысли вслух, Люди, Жизненное, А ларчик просто открывался

09:12 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Всю свою недолгую (это важная ремарка в контексте поста) жизнь я выглядела старше своих лет. В двенадцать на шестнадцать, в двадцать - на двадцать четыре, ныне, в двадцать два, - на двадцать шесть минимум. И всё ещё нахожусь в том прекрасном возрасте истекающей юности, когда это даже очаровательно (пока сохраняется не изжитое, инфантильное тщеславие девочки, желающей быть или казаться женщиной). Однако это «очаровательно» скоро закончится и такими темпами наступит «печально».

Коллега Таня, только познакомившись со мной, думала, что я её ровесница (а Тане двадцать восемь). Женечка, помявшись, осторожно назвала цифру двадцать четыре, но, подозреваю, лишь такт помешал ей сказать что-то ещё. Ладно, что со мной? Что я делаю не так? Ладно, надо похудеть, снять каблучищи и перестать выглядеть так официально. Боюсь, я даже забавный пуховик и рюкзачок купила из бессознательного желания впасть в пубертат хотя бы внешне.

@темы: Я не я и космические лучи не мои, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Мысли вслух, Жизненное, Девочка, девушка, женщина, Горький осадок, но сахара не надо (с), Бренность бытия

09:38 

Стыдно быть несчастливым (с).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Да, о Дуэли МХТ и Добром человеке из Сезуана Таганки я отзывов не написала, а о спектакле Стыдно быть несчастливвым (по Володину) любительской студии Собеседник напишу. Во-первых, потому что это был мой первый спектакль непрофессионалов, во-вторых, потому что у меня к нему почти личное отношение - в этой студии играет моя коллега Таня. Месяцев с пять назад мироздание сделало затейливые кульбит и посадило по левую от меня руку «новенькую девочку». Неким чудом мы обе оказались совершенно повернуты на театре - каждая по-своему, я более снаружи, она - изнутри. И, боже, кажется, я теперь не смогу работать с этим человеком так, как прежде. Вчера я ясно осознала, почему их режиссер так яростно настаивает на том, чтобы она всё-таки попробовалась в театральный.

{more}

@темы: Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух

18:06 

Бесы, театр на Малой Бронной, 21 января.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
После второго просмотра - мысли вслух:

Ставрогин и Верховенский инсценировки - это, бесспорно, противостояние, некая диалектическая борьба [противоположностей ли? отчасти - вряд ли], но мне вдруг подумалось, что это конфликт прежде всего не столько внешний - человека и человека, системы мотивов и системы мотивов - сколько внутренний, каждого в себе и с собой. Их взаимоотношения - это отношения созависимости (sic!). По сути, это та история, где морально-эмоциональная завязка друг на друге так велика, что начинает оборачиваться деструкцией; саморазрушительный радикал, полновластный тонатос разворачивается в полную силу. Верховенский не может отказаться от Ставрогина, он идологизировал его, обожествил (как обожествляли древние - не идеализируя; боги древних - вспомните - состояли преимущественно из недостатков). Он не просто его себе «За границей выдумал», он подчинил этой выдумке всю свою патологичную, извращенную программу построения мировой будущности, центрируя её на собственном механизме компенсации - и на Ставрогине. Отказаться от него он воистину не может.

Это фактически отношения эроса, но без чувственной (?) компоненты. Верховенский пытается Ставрогина завоевать. Однако методы его болезненно-деструктивны, понятия блага вывернуты. Ни Лиза, ни убийство Лебядкиных не являются средствами, которые могли бы помочь, прикрепить к себе, приклеить кровавым клеем, но Верховенским - в его помешанности - это не осознается. Ставрогин - краеугольный камень его мнимого будущего мироздания. Такие камни не сдвигаются.

{more}

@темы: Ваша навеки, Песнь Песней, Мысли вслух, Горький осадок, но сахара не надо (с), Высокое искусство, Рекомендательное, Росчерком пера, Театр, Точка зрения, Фрейд бы плакал

10:17 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Как чудовищно одинаково всё, что мы испытываем, всё, что мы чувствуем. Чувства наши к людям неизбывно повторяются - всё уже было (если то не совсем уж - первое), всё уже чувствовалось. Иногда кажется: так, как любила, ревновала или болела этим (этой) - не буду больше никогда и никем (самообманность человеческая!). Но проходит время - и - дежа вю. Всё то же.

Есть что-то крайне насмешливое в этих повторах. Некая ирония мироздания, лишний раз напоминающая: ничто не исключительно, никто не исключителен (вернее же - каждый новый исключителен для нас сызнова), ты не исключительна тоже. Вот она - «молниеокая правда», она вся. С каждым, кто подденет нашу глотку рыболовным крючком, мы обречены на повтор всех девяти дантовых кругов по тому же циклу (или семи небесных сфер - ну, коли очень уж повезёт; везёт редко). Впрочем, никаких болей это всё равно не умаляет. Наоборот - повтор выматывает. Сердце - мышечный орган. Оно изнашивается.

@темы: Чувства и чувствительность, Точка зрения, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Наблюдения, Мысли вслух, Люди, Жизненное, Дьяволиада, А ларчик просто открывался

09:09 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Пришла на работу. Упала на стул. И поняла, что вообще ничего не хочу, а очень надо. Даже кофе с Женечкой пить не пошла. Вся предыдущая неделя прошла под эгидой «Приди на час раньше начала рабочего дня, а уйди на два-три позже» - и, кстати, всё было очень даже ничего, в метро в девятом часу пусто, а неделя проходит быстро, ибо является одним сплошным рабочим днём с перерывами на душ и сон. Но, видно, к концу тюленьих выходных меня как-то догнало. И в самый подходящий момент - то есть, утром понедельника - я вдруг почувствовала себя Пиноккио с вывернутыми шарнинарами. Ломота, голова ватная, в мыслят только спать-спать-спать. Обидны две вещи: а) это даже не болезнь, её я отличила бы; б) эту неделю нужно проработать в том же режиме (с перерывами - разнообразия и счастья ради - на театр; два дня). Боже, дай мне сил не издохнуть прямо за этим столом.

@темы: Хьюстон, у нас проблема, Утро в нарнийской деревне, Улицы ждут своих героев, Сбившийся вектор направления, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Мысли вслух, Мох внизу пищевой цепочки., Лытдыбр, Всякая всячина, Будни, Arbeiten, arbeiten и ещё раз arbeiten.

18:22 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Ладно, это всё шампанское (то, на горбу притащенное ещё в июле прямо из Абрау), но вдруг мне вспомнилось, как я пришла тогда, в конце ноября, домой, и прямо с порога сказала:
— Папа, налей мне водки.
Не раздеваясь, прошла и махнула полную рюмку залпом. Папа не задал ни одного вопроса. Даже после последовавшего «Ещё». Вторую махнула так же, не почувствовав вкуса. Я помню весь тот вечер поминутно, но главное - это чувство. Когда одновременно так хорошо и так плохо, что не ощущаешь даже спиртового жара, когда есть только мысль: всё. Ужас от того, что что-то необходимо закончить - холодящий. И одновременно иной, сладостный ужас от того, что нечто в тебе сегодня зародилось. Чувства лучше не помню. Это - когда - первой фразой - эмоцией - «Налей мне водки».

@темы: Чувства и чувствительность, Песнь Песней, Мысли вслух, Личное, Горький осадок, но сахара не надо (с), А ларчик просто открывался

09:48 

Записки на манжетах.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Та же глубинная разница между Достоевским и Толстым - их всеохватное интро и экстра, так любопытно и красноречиво преломляющиеся. Нравственность и мораль, т.е. изнутри и извне соответственно. Достоевский - его герои и плетение мотивов и действий - нравственное начало в человеке, внутренний закон, варьируемый в зависимости от сущностных, глубже скамого дна личности, базисных характеристик человека. Толстой - провозглашение первенства морали, то есть закона не внутреннего, но внешнего, социального. Внутренний закон - и диктат общества и его приемлемостей. Выбирая, выбираю определённо - всегда - первое. Поэтому Достоевский.

Второе: идеальная встреча - первая встреча князя Мышкина и Настасьи Филипповны. Нелепая, курьёзная, царапающая - «Ну что за идиот такой!», шуба, упавшая на пол, краска, бросившаяся ему в лицо. Абсурдная, парадоксальная, далёкая от привычного совершенства, но всё же идеальная - по контрасту встретившихся. Идеальность её в том, что один (князь) уже знал, чем станет для него эта женщина (не кем - то вопрос статуса, речь не об этом; чем - вехой), а другая ещё не знала. И в этом столкновении уже и ещё не есть что-то до боли щемящее.

Третье: Достоевский - милосерднейший и честнейший адвокат, отстаивающий то самое - впоследствии выраженное Цветаевой в «На вес золота или крови - Грех!» - право на оступ, на первоначальную, высокую греховность людскую. Не на грех внешнего - преступление по социальным законам, - на грех внутреннего - переступание через свой собственный закон, через трещины в нём. Но главное, что базис этого внутреннего закона неизменен всегда. Варьируются надстройки. И право на эти вариации Достоевский отстаивает со всей печальной искренностью чистейшего - и грешившего! (не парадокс) - человека.

@темы: Философия между строк, Точка зрения, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Литература, Высокое искусство

21:16 

Белка, театр на Малой Бронной, 8 января, не отзыв.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Так как: не столько о повторно просмотренном спектакле, сколько о личностных смыслах и увиденном в романе Анатолия Кима и - до и после - спектакле, поставленном Екатериной Гранитовой. Роман мною, впрочем, ещё не дочитан.

1. Перво-наперво: {read}

@темы: Мысли вслух, Маркером по кафелю, Высокое искусство, Росчерком пера, Театр, Точка зрения, Чувства и чувствительность

09:05 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Всегда отстаивала многогранность и лабильность женской психики, но, боже, как же иногда надоедает женщиной быть (читать - чего уж там - девочкой). Эти треклятые парадоксы. Ходишь и внутренне воешь, как попавший в капкан подранок: поговорите со мной! Поговорите со мной об этом хоть кто-нибудь! При этом ты молчишь - сама, при этом ты ни с кем не хочешь об этом говорить (моё, личное, выговоренностью - не отдам), при этом ты богишься слов реакции более всего на свете. Но всё же внутреннего воя это не убавляет. Как надоели эти взаимоисключающие, эмоциогенные, нервичные вещи. Как я иногда хочу быть человеком с эмоциональным диапазоном чайной ложки - чтобы спокойно спать, не просыпаясь от мнимого сигнала смс, чтобы ровно дышать и стоять на твёрдых ногах, чтобы удобоваримо формулировать и никогда, никогда ничего себе не придумывать, обнадеживаясь, - главное: чтобы сохранять самоуважение.

Но, да, это уже сфера мазохизма: сладость унижения. Впрочем, я не о том, речь ведь шла о парадоксах, о «Поговорить!» - при невозможности и неком половинчатом нежелании этого же.

Боже, мне просто нужен кофе. И мозги, но тут уже сложнее.

@темы: Фрейд бы плакал, Утро в нарнийской деревне, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Сладчайшая докука (с), Рефлексия, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Перманентное кабуки, Мысли вслух, Девочка, девушка, женщина

17:33 

...

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
За два с половиной года театрального погружения я замечательно научилась вести себя как фанатка (хотя никогда не думала, что это со мной случится; однако человек лишь предполагает, и всё это оказалось по-своему на вес золота). Усвоила все прилагающиеся поведенческие паттерны, пропиталась восторженностью, умениями боготворить и - порой - по-щенячьи смотреть в глаза (иногда невозможно - не), счастливо улыбаться и получать невероятный, сродни месячной норме крупных электростанций, поток энергии от десяти секунд общения. Итак, я большая умница, я замечательно знаю, как должна вести себя фанатка. Я провела четкую до смешного границу между собой и теми, к кому ходила. Где они - и где я. Что они - и что я. Несоизмеримость высот.

{***}

@темы: А ларчик просто открывался, Дьяволиада, Жизненное, Личное, Мысли вслух, Песнь Песней, Сбившийся вектор направления, Улицы ждут своих героев, Ум за разум, Чувства и чувствительность

URL
13:17 

Её словами говорить всегда проще.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Простите и не примите за дерзость: мне горько, что всегда “по поводу”. О как мне бы хотелось — Вас вне театра — балета — мимики, Вас по поводу Вас же, Вас — без, Вас — Вас. “Разговоры” [Книга Волконского] я уже начинаю вспоминать как вскрытую лирическую жилу по сравнению с отрешенностью “Откликов”».
М.Ц., сводные тетради, С. Волконскому.

@темы: Чувства и чувствительность, Цитаты, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Мысли вслух, Марина, Личное, Ей всё можно, она в шубе., Гармонизируй и агонизируй, А ларчик просто открывался

URL
22:35 

Не смогла не, спасибо Линцу.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
И - на самом деле - я знаю, почему мне так нравится этот гиф с Шиллингом из Наполы (ладно, окей, мне нравятся все гифы с Шиллингом - из Наполы и нет, и не гифы тоже, и вообще мне просто нравится Шиллинг). Потому что в этом модусе он олицетворяет меня на работе в те моменты - то есть, читать, практически восемь часов в день - когда я отвечаю на студенческие письма. Вот именно так я реагирую на каждое второе. Только вишнёвого мундштука Альбрехту не хватает, ПРОСТИТЕ, ФАНОН.


@темы: Arbeiten, arbeiten и ещё раз arbeiten., Men, Tom Schilling, Гармонизируй и агонизируй, Дыши, бобёр, дыши, Лэнгдон раскачивал полку, Мысли вслух, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете

День темнотут.

главная