Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Мысли вслух (список заголовков)
00:02 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
— Вам нравится эта работа? - Спросила у меня сегодня агент другого отделения компании, с которой мы на пару заключали сделку.
— Сказать правду? - Криво улыбнулась я в сторону.
— Вряд ли нравится, - кивнула она. - Это не та работа, которая нравится.
— Наверное, мне не хватает для неё бойкости.
— Нет. Дело не в этом. Просто она неблагодарная.

Вот тут я задумалась. Ещё студенткой подрядившись в книжный магазин, я выучила это «Неблагодарная у нас работа». Ибо хороших покупателей было много, но и те, кто хамски требовал носить за ними покупки, встречались, а за двенадцать часов беготни ты с первым разрядом получала за это 14.000 в месяц. Потом, устроившись в собственный ВУЗ, я эту фразу вообще повторяла как мантру, но четыре месяцы этой работы просто не хочу вспоминать. В МТИ слова про неблагодарность просто-таки год с лишним не сходила с уст всего отдела, так как это - суть работы учебного специалиста или методиста, они получают только претензии, жалобы, крики и обещания суда-прокуратуры-проверки Минобра. Про это нынешнее Чистилище с недвижимостью можно просто умолчать. Думаю также, что если не любой человек, то восемь из десяти сказали бы, что и их работа неблагодарная. Так бывает ли она вообще - благодарная работа? И что вы - конкретно вы - вкладываете в это понятие? Что мы все под этим подразумеваем? Благодарная - это значит?..

Или это что-то вроде Шамбалы - несуществующий идеал, придуманный для самоуспокоения?

@темы: Улицы ждут своих героев, Росчерком пера, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Жизненное, Бренность бытия, Arbeiten, arbeiten и ещё раз arbeiten.

21:06 

Из жизни животных.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Давайте я в лучших общечеловеческих традициях пожалуюсь вам на новую работу (здесь сатанинский закадровый смех). Этот пост я строчила утром, печально созерцая полупустой офис, потом у меня наклюнулась моя первая сделка, я подобрела, но не настолько, чтобы эта минутная доброта перекрыла для меня суть. А тут как в той бородатой шутке: «Суть прямо тут, в песочек». Под катом будет много, много песка.

Суть же, собственно, даже не в жалобах, а в предупреждении: не ходите, дети, в риэлторы гулять. По крайней мере, во времена финансового кризиса. По крайней мере, в мёртвый сезон. Хотя подозреваю, что в немёртвый всё обстоит ещё хуже. Говорить сейчас буду только об аренде жилья, на ситуации с продажами не замахиваюсь. Итак, вы внезапно, от полного, кромешного, словно тьма в чаще леса, отчаяния решили податься в агенты по недвижимости в одну очень крупную и именитую компанию. Гибкий график, много быстрых денег.

{more}

@темы: Мысли вслух, Маркером по кафелю, Жизненное, Горький осадок, но сахара не надо (c), Будни, Not my division., Arbeiten, arbeiten и ещё раз arbeiten., Росчерком пера, Стресс в большом городе., Тыгыдым-тыгыдым., Хьюстон, у нас проблема

10:41 

Человек с букетом комплексов ищет работу. Выписки из мед. карты.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Есть в моей жизни одна большая и особенная тема, по сути, очень анахроничная и у многих людей почти редуцировавшаяся (к их счастью). Это тема жесткого отнесения себя к тому или иному социальному классу - по статусу и уровню достатка; тема принадлежности к некой страте. Для меня она по ряду причин (привет Фрейду с его «Всё из детства») довольно рельефная и неизбывно животрепещущая. Так, к примеру, я намеренно отсекаю себя от возможности общения с некоторыми людьми, потому что ниже их по статусу, мол, куда с моим рылом - да в калашный богемный ряд.

Но сейчас не об этом, сейчас о деньгах, точнее, об уровне з/п и том, какие требования к з/п у человека с установкой девочки из рабоче-крестьянской семьи людей, заканчивавших ПТУ. Большинство хотело бы «выбиться». Я, наверное, хочу тоже, но скорее ментально, чем материально. Потому что в какой (третий? четвертый? не помню, искала ли во время попадания в рабство на кафедру), - так вот, в какой раз ищу работу, в такой и ставлю себе верхнюю границу желательной оплаты - не по потребностям и даже не по знаниям. У меня есть очень раздражающая, но очень твёрдая установка, что «такие, как я», больше некой суммы получать не должны.

А говорят: Средневековью окончилось с Колумбом. Средневековье, братцы, в извилинах мозга, не на календарях.

Есть, конечно, и фактор элементарной тактики избегания неудач, свойственной всем высокотревожным фрустрированным людям: на не самой высокой должности обещают большую (по моим меркам) з/п -> следовательно, будут много требовать -> следовательно, большая нагрузка и, возможно, нужны какие-то особые навыки, которых у меня нет и я их не освою -> не справлюсь, а, значит, нужно искать что-то проще, соответственно, «дешевле». Но вторая отшатывающая половина - это именно осознание своей принадлежности к соц. классу; не поднявшиеся до полноценного среднего больше 35.000 не получают, нужно знать своё место. При этом - sic! - я как раз искренне поддерживаю логику того, что для материального благополучия нужно не тратить меньше, а зарабатывать больше. Но это« больше» я не потяну (недостаточно хороша), а, значит, должна сидеть в своём углу. Угол удобен, безопасен. Коротко говоря, я, как всегда, всё понимаю, всем умным людям в комментариях сейчас скажу «Вы правы», но что-то всё равно изменится вряд ли. Почему? Потому что зона комфортности.

@темы: Фрейд бы плакал, Утро в нарнийской деревне, Ум за разум, Улицы ждут своих героев, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Росчерком пера, Рефлексия, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Лытдыбр, Arbeiten, arbeiten и ещё раз arbeiten.

14:54 

Аркадия, Театр на Малой Бронной, 03 ноября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У этого просмотра была предыстория. Дело, это во-первых, в том, что Аркадию я хотела посмотреть давно - ещё тогда, когда впервые пробегала репертуар Малой Бронной глазами и заинтересовалась описанием. Во-вторых, в знаменательной рекомендации незнакомого околотеатрального человека, с которым случайно разговорилась однажды в зале: «Лучший спектакль у них [на Малой Бронной] - Аркадия» - я спотыкаюсь о лучший, но всё же подхватываю с априорным предвосхищением: «Это же Том Стоппард» - «Это Том Стоппард, - соглашается собеседник, - и это единственное, что по-настоящему стоит у них смотреть, если вас, конечно, не смущает, что юных девушек будут играть уже не девочки». Начну с того, что на Малой Бронной вообще стоит смотреть бесспорно многое (немедленно - только навскидку - насчитаю спектакли по пальцам одной руки). Перейду к тому, что говорить так о молодых, талантливых, бесконечно юных в своих ролях актрисах - моветон, некрасиво и неблагородно (а, главное, несправедливо). Закончу тем, что здравое зерно вычленить всё же можно:

Это же Том Стоппард. И это действительно стоит смотреть.

Сразу: возникает ощущение, что Сергей Голомазов свои спектакли ставит разными руками, какие-то левой, какие-то правой, и это не вопрос качества (никогда), а вопрос разницы. С одной стороны, есть эстетика Бесов и Варшавской мелодии (да и Почтигорода), с другой - эстетика Коломбы, ермоловского Фотофиниша и Аркадии. Схожие сценические приёмы, от расстановки актёров до общего стиля сценографии. Мыслится очень правильным, что Аркадия как раз и поставлена как-то очень по-домашнему, уютно, тепло светом и текстурами, и тут следует сказать, что это бесконечно добрый, нежный, жизнеутверждающий спектакль... Но здесь приходится споткнуться. Потому что когда я хочу сказть, что герои Аркадии нежны по отношению друг к другу, требуется сделать оговорку: не всегда. Когда хочу сказать о пронизанности добротой, я понимаю, что это разлитое в воздухе, неконкретизируемое ощущение. А когда хочу сказать, что он жизнеутверждающий, то вообще сразу пропадает желание так говорить по одной простой причине:

{read}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

16:51 

Отцы и сыновья, театр им. Вл. Маяковского, сцена на Сретенке, 31 октября, премьера.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сидим в фойе, мама разворачивает программку и зачитывает вслух: «Премьера состоялась 31 октября 2014. Смело. Ничего ещё не состоялось. Что они». Когда три часа спустя мы выходили из зала, ответ уже был очевиден и эта строчка сомнений не вызывала: ничего они, всё было верно - премьера состоялась. Премьера блеснула, как Катерина Грозы в фантазии Добролюбова, лучом света в тёмном царстве.

Это неслучайно не просто Тургенев, а Брайан Фрил, это не случайно - Отцы и сыновья, а не Отцы и дети. Это, казалось бы, чистейший литературный канон без попытки вытянуть актуальное (читать: модное, читать: возможно, несуществующее) дно. Однако постановка смотрится, как что-то до боли новое. Глоток чистой родниковой воды (из того - вдоль сцены изгибающегося - ручья). Вы идёте на спектакль по роману Ивана Тургенева и ожидаемо ждёте (ну, может быть, не так ожидаемо, если, как я, следили и ждали) тяжелых декораций дворянской усадьбы и пышных юбок героинь - а получаете... как ни странно, именно это и получаете, но в таком очищенном, обновлённом, облегчённом виде, что невозможно пожаловаться ни на излишнюю классичность, ни на неуместное осовременивание. Идеальный баланс аутентичности и свежести.

Сценическое пространство - помните картины теплейшего Станислава Юлиановича Жуковского? - нежное, лаконичное и насквозь пронизанное осветительским палевым солнцем. Яркие цветы - активный акцент левого края, греющие текстуры дерева, бутафорский минимум, дышащее, медовое пространство. Уют Дома (именно с заглавной, не дома конкретного, но Дома как философской категории) окутывает и обнимает вас. Это пространство любви - чистое, удобное, открытое для движения, но вместе с тем не схематичное, не абстрактное. Это вообще в полной мере относится ко всей визуальной составляющей, не только к сценографии, но и костюмам Ольги Поликарповой - угадываемый XIX век, не кричащий о своей натуральности. А ещё очень важно отсутствие барьера между сценой и зрителями, поэтому что эта единая территория Сретенской сцены тоже работает за машину времени - когда тебя обдаёт волной воздуха от пробегающих мимо, когда тебе приходится поджимать ноги, чтобы не споткнулся Петр с чемоданами, - это предсказуемо и до гениального просто делает сопричастной.

{read}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки, Эстетика

13:19 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тема моей любви к извинениям в последнее время всплывает очень часто; не счесть, сколько раз люди - самые разные, иногда очень эмоционально значимые - говорили мне «Хватит/прекрати извиняться». А недавно был нажат ещё один тумблер - и я задумалась о том, что это, откуда это - данная цепочка непрекращающихся, неиссякаемых «Прости, пожалуйста» и «Я очень извиняюсь». Разумеется, это белая этика. Это достовское - и просто характерологическое, даже меланхолически-темпераментальное - представление о вежливости, которую не вытравить даже скипидаром, о вежливости очень своеобразной, с лёгким мазохистическим душком. Но, прежде всего, это представление о том, что извинения от меня к человеку обязательны по одной простой причине:

Извинения требует сам факт моего проникновения в чью-то жизнь. Модель: где-то есть человек. Он занят или не занят, он работает или не работает, отдыхает или не отдыхает, что бы он ни делал, он живёт своей жизнью, её ровным каждодневным течением, не предусматривающим меня, и тут-то возникаю я - с письмом, сообщением, обращением, звонком, визитом, просьбой, напоминанием, вещью, как Бог на душу положит. То есть, иглой прокалываюсь в ткань чьего-то быта-бытия. Проникаю инородным телом в течение чужой жизни. Это - внедрение чужеродного тела. => Это отвлекает. => Это требует того, чтобы было попрошено прощение.

Речь не идёт о таких обычных, самих собою разумеющихся вещах, как извиниться за то, что наступила на ногу или не сделала то, о чём просили, - это бытовые, прагматического толка вещи, там извинение - такт, они обязательны беспрекословно. Но мы возвращаемся к ситуациям, описанным выше. К навязыванию себя, своих слов, прошений, действий другим. Потому что в моей вселенной любое появление меня в чьей-то жизни представляет собой именно навязывание, докучливость - и должно быть извинено. При этом здесь - те же двойные стандарты, то есть, я, распространяя этот принцип на себя, вовсе не распространяю его на других.

Но чем дольше длится знакомство, чем чаще я разговариваю с конкретным человеком, тем больше и регулярнее, по логике, извиняюсь. Дело не в том, что извинения эти теряют ценность (для меня - не теряют), дело в том, что это надоедает людям, становится неловким, зудит, вязнет на зубах. Я понимаю это очень хорошо, трезво, отчетливо. К тому же, на неком этапе это начинает или казаться кокетством (не является - им - никогда), или выглядеть жалко. Но не-извинение для меня - в личной психической системе координат - непростительный грех наглости. И вот так, выбирая из двух зол - выглядеть жалко или выглядеть хамкой - я неизменно выбираю первое. В принципе, при любом выборе, где есть этот вариант, выбираю его, потому что эта шкурка жалкой - она привычная, по плечу, по мерочке, нигде не жмёт. Хотя и нет - это знаю тоже - ничего более антипривлекательного, чем она.

Эту тягу просить прощение за факт себя надо или искоренять, солью засеивая, или просить окружающих: позвольте мне быть такой, мне это нужно, закрывайте на это глаза. И первый вариант - коли в меру - куда более психологически здоровый.

@темы: Я, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Рефлексия, Остальное йога и каннабис., Мысли вслух, Жизненное, А ларчик просто открывался

14:06 

В начале и в конце времён, ТРВ, премьера, 27 октября, сцена Театра им. Моссовета.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сегодня лучшему из рассказчиков историй о Жизни, Любви и Смерти - Роману Григорьевичу Виктюку - исполняется семьдесят восемь. Хотя, набивая на клавиатуре эту цифропись, я прекрасно помню (и вижу, и знаю), что Виктюку всегда было и будет девятнадцать, потому что режиссёру, с его слов, и должны быть вечные девятнадцать в его юном сердце. Только этот повод заставляет меня писать отзыв, потому что с рецензиями я в какой-то момент, помнится, покончила. Но то, о чём я хочу вам рассказать, должно быть выговорено, то, о чём я хочу рассказать, пишется именно с заглавных букв: Жизнь и Смерть, а между ними перекинутый мосток Любви (вечное соединение, больше ничего между ними нет - только человек и его любовь).

Пьеса молодого (действительно молодого, обескураживающе молодого и обутого в эти невероятные языкастые кроссовки), рвущего шаблоны драматурга Павло Арие. In memory of Чернобыль. «Социалка». Новый, неожиданный - а бывает ожидаемый? - Виктюк. Творчество Романа Григорьевича, впрочем, будто заранее подготовлено для учебников по истории театра - его относительно легко делить на условные этапы, где блоками идут дурашливые и нежные итальянские и французские комедии (от Путан до Мориса, от Сильвии до Непостижимой женщины), затем - надрывные и красивые, как россыпь драгоценностей, драмы о творчестве и любви (R&J, Король Арлекин, Коварство и любовь, Маскарад маркиза де Сада). К своему семьдесят седьмому Дню рождения Виктюк ставит пьесу Куилтера, так воплощается Несравненная, которая на первый взгляд кажется возвратом в трагикомическое русло - яркая, ласковая, полная сожалеющих улыбок постановка о мечте. Первой мыслью после Несравненной было: итак, круг замкнулся, блок составлен, это - начало нового этапа, но какого? Больше о творчестве? Больше смеха?

Как было сказано выше, Виктюк разложим на этапы, а, значит, предсказуем лишь условно. Никто не удивит вас больше него. И Несравненная внезапно оказывается не первым звеном новой цепи, не дверью куда-то, но порогом, чертой-границей, подведённой под предшествующим этапом. Там, за порогом, страшная современность зоны отчуждения. Зоны обязательного недовыселенного выселения, где не должно остаться людей, но они почему-то остались - замкнутые в своём совершенном, сферическом одиночестве. Может быть, именно поэтому, именно потому, что они собственноручно задвинули над собою крышку котла и стали вариться в собственном соку, - они уже и не чтобы совсем люди, эти герои Арие и Виктюка. Ни бывшая партизанка баба Фрося (а бывших не бывает - никого), ни её дочь Слава, мать взрослого сына Вовика, ни участковый Вася. Бог с ним, впрочем, с последним, он на семь десятых часть большего внешнего мира вне зоны, а всё же - и в нём бацилла, и внутри него метастазы этой отчужденной зоны, и в нём вера в зелья бабки-травницы.

{read}

@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), ТРВ, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Люди, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

11:42 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
... Театр тоже текуч. Он не подстраивается под время, но он отражает его в десятках зазеркальных коридоров, как если вы смотрите в зеркало, отражающееся в зеркале, в глубину. ©


Когда-то у меня уже был пост о театре, главная мысль которого заключалась в: театр никому ничего не должен. Сейчас хочется её развить. Суть всё та же: театр действительно ничего никому не должен. Он должен только себе и только одно - оставаться, собственно, театром, воспроизводить сам себя в неисчислимом множестве вариаций, генерировать бурление творческой деятельности, созидать (иногда - на развалинах разрушенных крепостей). Всё. Театр должен быть театром. На этом история о том, кто, что, кому и зачем должен, заканчивается. Начинается история о том, что, кто и для чего делает.

Сразу: первейший из контраргументов - театр должен зрителю, без которого он, собственно, не имел бы смысла. Но что такое зритель, кто он, этот всевидящий судья? Зритель многолик, разнообразен, океанически широк. Мы, произнося это слово, собираем в одном-единственном существительном массу, забывая, что масса - это совокупность индивидуальностей. Зрители разные и хотят разного. Нельзя сказать «Зритель не принял», «Зрителю не понравилось», спросить «Кто будет зрителем этого?». Кто-нибудь - да будет. Обобщая, мы лишаем личность права голоса. Рефреном: зрители разные - и хотят разного. Зрители хотят Горе от ума с точным следованием тексту, с сюртуками и ампирными декорациями. Зрители хотят видео на огромных мониторах и рассказов об оппозиционерах-террористах. Зрители хотят совокупляющихся без совокупления подростков в Пробуждении весны. Зрители хотят для своих детей Карлсона с картонным пропеллером. Зрители хотят яркой развлекательной комедии, чтобы отдохнуть после восьми часов в офисе. Зрители хотят проворачивающего сознание калейдоскопа демонов и страстей. Зрители - хотят - всего - этого, ибо тот самый зритель - многоголовая гидра.

Таким образом, из того, насколько различна зрительская аудитория, мы выводим, что любой подвид театрального искусства, любой жанр имеет право на существование. Выделяя три основных типа, можно вывести: каноническую классику, театральный арт-хаус, развлекательные постановки. С точки зрения художественной ценности подобные вещи внутри жанров иногда крайне неравноценны. Не будем ставить рядом антрепризные комедии с эстрадными звёздами - и спектакли Вахтанговки и МХТ. Но каждый спектакль - подчеркиваю: каждый - должен и может существовать. Потому что если хоть один человек вышел из зала благостно-просветлённым, то этот «хоть один» - абсолютное оправдание существования того или иного спектакля. Полное. Бескомпромиссное.

{***}

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Философия между строк, Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Песнь Песней, Наблюдения, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки, А ларчик просто открывался

21:01 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Словила тут сейчас один мощный катализатор и поняла, насколько сильно за последнюю пару лет изменилось моё представление о человеческой красоте - как мужской, так и женской (но в меньшей, кстати, степени). Я по-прежнему выделяю вполне объективные, шаблонные категории «Смазливость», «Классическая красота», «Что-то есть» и «Ночью увидишь - не отмахаешься, но обаятельный(ая)». Но вместе с тем чувствую, как всё сложнее становится нащупывать грань между ними при оценке чьей-то внешности. Тут сразу ремарка.

{read}

Расскажите мне, есть ли среди ваших медийных фаворитов те, кого не принято считать привлекательным, а вот вы считаете? Очень интересно. Беседуем и о мужчинах, и о женщинах.

upd: Гениальная мысль, как всегда, посетила меня в душе. Где я думала о Люке Эвансе. В исследовательском ключе. У Эванса, как недавно было метко замечено в ленте, лицо асфальтоукладчика-убийцы, и вместе с тем я б для батюшки-царя родила богатыря. Зато, скажем, какому-нибудь выхолощенному Заку Эфрону отдалась бы только на необитаемом острове и при том условии, если бы никакой надежды на спасение не было. Потому что первый что-то во мне задевает, второй - не задевает ничего. Дело только и исключительно в эмоциональном отклике. То есть, можно сколько угодно выводить критерии красоты по принципу симметрии-ассимметрии, вымеряя в миллиметрах расстояние между глаз и по линейке - прямоту линии носа, но это останется сухой математикой, если не будет задействовать эмоции. А эмоции не просто сугубо индивидуальны - они у каждого индивида ещё и чудовищно непредсказуемы. Поэтому мой поиск объективных параметров не то чтобы обречен (высчитать и вымерить - можно), но - бессмысленнен.
запись создана: 14.10.2014 в 20:26

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Гармонизируй и агонизируй, Men, Эстетика

11:39 

Обо мне любимой.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Внезапно, как говорят мои девочки с работы, «психанула» - и заказала на Озоне целый блок книг по писательскому мастерству (Роберт Макки на моей книжной полке тоскует в одиночестве). Видимо, вчера на книжной ярмарке слишком долго держала в руках Психологию для сценаристов - некая пыльца сквозь поры попала в кровь и ушла напрямую в мозг. Впрочем, это была бы успокоительная неправда, всё началось гораздо раньше. Приблизительно тогда, когда я поняла, что писать, как бы громко ни звучало, - это то, чем я хочу заниматься в этой жизни, а занимаюсь почему-то чем угодно, но только не этим. И вот тогда запустился один из моих самых мощных внутриличностных конфликтов, замешанный на сопротивлении небывалой мощи.

«Меня ничему не надо учить». Эта уверенность присуща всем людям вообще - раз, в той или иной мере присуща всем так называемым творческим людям - два, определённо присуща мне - три. Чистый, незамутнённый эгоизм, основанный на вере в то, что всё необходимое дадено свыше, а обучение только разрушит то немногое, что я уже могу и умею, поменяет ориентиры, посбивает верстовые столбы, исказит. Зачем кто-то будет учить меня построению сюжета, даже малое дитя знает, как строить сюжет. Зачем учить меня диалогам, нет ничего проще диалога. Зачем учить меня прописывать характеры, я что, по-вашему, не знаю характеры своих героев?

На самом деле, я абсолютно не умею вести сюжет, до дрожи боюсь диалогов, почти всегда откровенно сливаю характеры и ничего не смыслю в поддержании напряженной атмосферы. Но свято верю, что первоначальных способностей и набивания руки достаточно для того, чтобы с этим справиться. Однако рассудочно хорошо понимаю: неправда. Это - вопросы техники, даже схемотехники и математики текста, а этому необходимо учиться, нравится мне это или нет (нет). 33,3% - бесспорно, способности; ничего не будет без искры, существующей априорно. 33,3% - чистое набивание руки, выработка навыка, тренировка. Но ещё 33,3% - теория и та самая схемотехника. Этой последней трети мне не хватает катастрофически.

***

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Фикрайтерское, Улицы ждут своих героев, Росчерком пера, Рефлексия, Мысли вслух, Маркером по кафелю, А ларчик просто открывался

09:05 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
И-и-и главная тема последнего года - моя воображаемая недоличная недожизнь - снова в эфире нашей весёлой радиостанции.

Подумалось вдруг, что моя страсть к мужчинам (да и не только мужчинам) определённого типа (и типажа как такового, и рода занятий, и уровня одаренности) рано или поздно неминуемо рискует превратиться в конвейер по поиску кандидатуры. Цель стать «Неистовой жрицей, жаждущей послужить гению» ©, при этом творчески самореализовавшись за счёт черпаемого из кого-то вдохновения, сподвигнет на прямой, откровенный, исключительно деловой поиск варианта. Подбор.

И ничего дурного в этом, в сущности, нет - к печали или радости.

Есть только одна небольшая побочная проблема. Для таких эмоциональных наркоманов и мазохистов, как я, для девочек с цветаевским «Любовь узнаю по боли всего тела вдоль», вытатуированным полужирным прямо на лбу, - так вот, для таких стукнутых подобная благословенная простота усложняется тем, что: я же не смогу не влюбляться. Буду влюбляться. И буду делать это так, как умею - а это то немногое, что я очень хорошо, почти профессионально умею - влюбляться, как расшибаются о стену, как корабли в щепки бьются о скалы, как падают с высоты, - до одного лишь мокрого места, без шанса на ответность, потому и выбираются те, с кем она априорно ирреальна. Так было-будет раз, и другой, и третий, и четвертый, а невозможно жить подобным образом на постоянной основе. Выжигание, раздаривание себя, - опасность выдохнуться на первом, втором, третьем так уж точно. Выдохнуться и перегореть. Обнулиться.

Почему, by the way, я не рассматриваю возможность того, что мне повезёт сразу, быстрее, до«Было тело, хотело жить, // Жить не хочет»? Потому что закономерность уже намечена. И потому что это же я. Как говорит А., ласково и сожалеюще улыбаясь: «Победитель по жизни».

На самом деле, всё окей, вообще-то. Мысли вслух.

@темы: Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Рефлексия, Остальное йога и каннабис., Настроение, Мысли вслух, Личное, А ларчик просто открывался, Утро в нарнийской деревне, Фрейд бы плакал, Хьюстон, у нас проблема, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

09:33 

Старая песня о главном.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Самые точные, кристаллизованные мысли приходят в голову по принципу «Маркером по кафелю» - в самых неожиданных местах. Например, в очереди за колой в кассу Макдональдса, когда у нас с Джорджем снова прорезывается этот извечный, непрекращающийся рефрен «Надо уже влюбиться в реального мужика!» - и у меня срывается почти случайное, а оттого совершенно искреннее и слегка пугающее по своей сути «Я уже не могу влюбляться в реальных!». После в диалоге это сливается у меня с «Потому что нет их, где они, все давно заняты, разобраны ещё щенками», но на самом деле я очень четко осознаю: как бы мне ни хотелось самообмана, я хорошо понимаю, что между «Не могу» и мнимой причиной «Потому что их нет» - пропасть. Никакого прямого соприкосновения. Первое не следствие второго.

По чести: я не могу потому, что избалована выдуманными мужчинами. Выдуманными - ибо не включенными в мою жизнь в практическом плане. Они существуют где-то, ходят, делают, говорят, живут вне меня. Они реальны сами по себе и реальны для своего круга, но я - не в их кругу, я влюбляюсь и грежу на расстоянии, влюбляюсь в образы - полумифологические - и потому они, как ни крути, на- и выдуманы. Потому что любить недоступных, во-первых, удобно (боль внутренняя, но не практическая), а во-вторых - красиво (книжно, драматургично), что с моей любовью к красивым жестам и чувствам определяет очень многое.

***

@темы: А ларчик просто открывался, Миссис Хадсон унесла мой череп, Мысли вслух, Отношения, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Рефлексия, Росчерком пера, Сбившийся вектор направления, Такой вот забавный зверек, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Улицы ждут своих героев, Фрейд бы плакал, Чувства и чувствительность, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

09:47 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Можно стать сколь угодно феминистичными, современными, самодостаточными, с полностью мужскими замашками, рационалками с логическим мышлением, но двух вещей никогда не вырезать их структуры женской психики, из нашей эмоциональной сути:

Больного крика женщины мужчине «Люби меня!» -

И мучительной, сквозь зубы, фразы «Неопределённость меня убивает».

Всё остальное мы можем из себя выжечь и вытравить, но страстную, жалкую, неистовую жажду любви и это желание четкого знания - их не убрать никуда, бег от них - всегда бег по кругу.

На этой ноте пойду-ка поработаю.

@темы: А ларчик просто открывался, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Наблюдения, Отношения, Росчерком пера, Точка зрения, Улицы ждут своих героев, Утро в нарнийской деревне, Философия между строк, Фрейд бы плакал, Чувства и чувствительность

08:56 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
О эти неожиданные утренние философские приходы по пути на работу.

По сути, отсутствие чисто черного и чисто белого - избитая истина. Но дело даже не в том, что нет абсолютов, дело в том, что черное и белое перетекает друг в друга. Нет совершенного (только) созидания и совершенного (только) разрушения. Как в позднем периоде индуизма: триединство творца Брахмы, охранителя Вишну и разрушителя Шивы. Всё слито. Разрушение может обернуться созиданием, созидание - закончиться разрушением (по принципу «благих намерений»).

Ту же картину (и здесь снова о больном) мы наблюдаем и в человеческих отношениях. Никогда нельзя заранее сказать о человеке «С ним я погибну» или «С ним я спасусь», даже если какой-то из этих прогнозов кажется очевидным. Разумеется, присутствует возможность того, что та или иная перспектива будет более вероятна, но лишь более или менее, относительные величины. Там, где хотелось найти рубцовку ран, можно будет найти только новый ушиб, там, куда сознательно шла расщепляться, можно обрести мощнейший стимул - творческий ли, нет ли.

Другими словами, «хорошо» и «плохо» - не абсолюты на разных концах континуума. По сути, континуума как такового нет вообще, это - не линия. Вернее же, эту линию и этот континуум необходимо изогнуть и свести вместе его концы, чтобы получить окружность, змею, кусающую себя за хвост, то есть - цикл. Цикличность, возможно, спираль, но не линейность блага или вреда.

И вам доброго утра [рукалицо].

@темы: Бренность бытия, Маргарин идей, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Отношения, Рефлексия, Росчерком пера, Точка зрения, Философия между строк

11:49 

Заметка на полях.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В дороге, чтобы не возить с собой Иллиеса, читаю с телефона Курсив мой Нины Берберовой. Тяжело, и тяжело не в плане языка или стиля, с этим у неё всё более чем прекрасно, сильно, мощно, - тяжело от типажа человека, лично. Она мне внутренне совершенно чужая. Но при этом - какая громада наблюдательности, памяти, самоанализа, рефлексии, откровенности; подкупает. Категоричная, решительная, очень, предельно земная (при всём своём вроде как внутреннем экзистенциализме), то есть - твёрдо стоящая на ногах, неагрессивная, но жесткая бунтарка (Фрейду понравился бы сквозящий мотив психологического бессознательного отцеубийства, Иллиесу - мотив гибели и распада уходящего XIX века). А мне же при чтении мемуарной и автобиографической прозы эгоистично очень важен элемент сродства. Пока лично роднит только её любовь и тяга к одиночеству, к полной свободе внутри него (при этом я, в отличие от неё, всё же предпочитаю «гнездо» - «крыло» меня не пугает, мне, наоборот, под него бы, - а не муравьиную кучу).

@темы: Книги, ЖЗЛ, Литература, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Точка зрения, Мысли вслух, Маркером по кафелю

12:23 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Иногда мне кажется, что даже в этом восхитительном, кроме шуток великом и более чем могучем языке всё же не хватает слов. Вернее, самих понятий вполне достаточно, но порой остро не хватает форм слова. Существительные, которые можно было бы произвести от других существительных, наречия, которые можно было бы произвести от них, а прилагательные - от глаголов (и наоборот). Сейчас вот я очень страдаю, что в русском языке нет слова «Душь» - прекрасная была бы форма слова «Духота», только мягче, изящнее, художественнее, что ли. «Зной» отражает лишь температурную характеристику, та самая «Духота» звучит разговорно-примитивно. «Душь» - женский род, четыре лаконичные буквы - была бы мне сейчас идеальна (неважно, для чего). Но увы. И это вторые сутки отвлекает меня и не даёт покоя - такая острая, резкая и редкая надоба в слове. Бывает же.

@темы: А ларчик просто открывался, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Фикрайтерское

13:53 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Давайте теперь чуток о любви, раз я сегодня такая дайри-разговорчивая в режиме монолога. Недавно пойманная мысль о пресловутой любви не потому что, а вопреки:

Любовь (или более слабые её аналоги, предшествующие этапы или же подобия) не представляет собой ослепление. Она представляет собой нырок. Розовый флёр - бич первой пары дней, потом он должен уйти; с его уходом всё или тут же заканчивается (хуже всего люди переживают разочарование в других людях) - или нырок происходит. Влюбляться или зависеть - не значит не видеть чьих-то недостатков. Всё как раз абсолютно наоборот. Не когда он(а) для тебя лучший(ая). Это когда ты четко знаешь: человек, впаянный в извилины полушарий твоего головного мозга, эгоистичен, сложен, невыносим, непонятен, жесток, самодоволен, капризен, злопамятен, непредсказуем, etc, etc, etc, - вставьте, что вам нужно, продлив список до бесконечности. И вместе с этим - когда ты поднимаешь голову и в ответ на всё перечисленное говоришь себе и конфидентам:

Я знаю.

Я знаю это первая, глубже, прозрачнее и полнее всех.

Но мне всё равно.

С этого рокового «Всё равно» всё начинается - и им же заканчивается. Это не безразличие и уж тем паче не слепота, так как присутствует полное осознание всего отрицательного (отрицательного ли?) в ком-то. И это, конечно, не верноподданство. Это принятое, отреченное, жадное до человека решение. Надоба вопреки. Нужда не вне зависимости ото всего этого - нужда, включающая в себя всё это. И вот тогда, когда ты говоришь себе: нужен мне со всем этим, - ты расписываешься алым из собственного пальца в правом нижнем углу листа.

@темы: Чувства и чувствительность, Улицы ждут своих героев, Точка зрения, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Люди

12:44 

«Но всё тщетно. Освальд Шпенглер уже пишет "Закат Европы"».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тот интересный случай, когда рубеж веков наступает чуть более чем через десятилетие после начала, собственно, века. Всё вдруг скручивается в тугой клубок временных нитей; каждая - ниточка чьего-то величия. С таким, знаете ли, прогоркло-сладостным привкусом тления. Это - начало века XX-го, короткого и страшного века, который подарит миру много великих людей, великих событий и великих бед. Но пока:

Пока есть «пока». Об этом «пока» - книга Флориана Иллиеса «Лето целого века» (это сигнал, все сейчас должны пойти и заказать её себе, нет, я серьезно). Лето целого века - это культурный срез последнего мирного, 1913-го года. Немного Парижа, немного Праги, чуть-чуть Мюнхена, чуть-чуть Нью-Йорка, много Вены и Берлина. Метод срезом (не лонгитюд, что для истории не свойственно - и потому совершенно гениально). С января по декабрь. Культура и искусство Европы - жизнь Европы - того периода в коротких, очень живых, каких-то даже соседских зарисовках, нежно-ироничных и иногда - великолепно страшноватых. Каждое четвертое-пятое имя ничего не говорит, но тут на помощь приходят Гугл с Википедией и воспоминаниями современников.

Франц Кафка пишет письма своей берлинской волшебнице Фелиции и страдает желудочными коликами (в каждом письме - такое предостережение от самого себя, до которого мне вот ещё расти и расти). Юный неудавшийся художник Адольф Гитлер, выдавший себя за грека при пересечении границы Иосиф Сталин и двадцатиоднолетний гонщик-испытатель Иосиф Броз (пока ещё не Тито) одновременно оказываются в Вене - и больше никогда не будут так близки друг к другу все трое. Томас Манн решает строить дом, а Генрих Манн заводит роман с актрисой, которая совсем не нравится его брату. У Фрейда на Берггассе, 19 появляется любимая кошка (и ей как-то наплевать на его гениальность, скажем прямо), но зато наступает окончательный разрыв с любимым учеником (тут очень ко времени приходится теория отцеубийства). Нестеров впервые делает мертвую петлю, а Фелиция Бауэр всё ещё - адресат не только несчастного неуверенного Кафки, но, кажется, и всей мировой культуры того времени. Шпенглер работает над Закатом Европы. Климт рисует своих красавиц. Скоро придёт время «снимать янтарь, гасить фонарь», но пока вечно ждущий наследник престола Франц Фердинанд резво гонит по улицам в своём авто с золотыми спицами (ему недолго осталось, как мы все знаем), Пруст жаждет жить воспоминаниями, а Гертруда Стайн мерзнет и пишет стихи о розах.

{***}

@темы: Рекомендательное, Мысли вслух, Литература, Книги, История, ЖЗЛ, Европа, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался

09:11 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Буддистская логика довольства настоящим моментом, тем, что есть сейчас и тем, что вообще есть, - логика, актуальная лишь для благоприятных моментов. Она хороша, когда всё хорошо. Когда принятие не вызывает усилия и конфликта с собой. Но тогда, когда что-то выбивается из наших воздушно-замковых планов и розовых мечтаний, эта логика отметается. В каждом живёт капризный эгоист, ребёнок трёх лет, знающий только одно важное слово - «Хочу». Легко и приятно принимать действительность и довольствоваться малым, когда всё нравится и складывается удачно; стократ сложнее, когда что-то не так. И проходить это испытание на веру в мудрость жизни - не для слабонервных и не для слабоверных.
Я - слабоверная. Я никогда не прохожу испытаний.
В минуту, когда действительность начинает расходиться с тем, что я себе нафантазировала, во мне просыпается уязвленное отчаяние человека, которому ничего не обещали, но который почему-то ждал (а это вообще очень по-людски). И логика довольства малым начинает казаться нищенской. Почему я должно довольствоваться тем, что есть? Я хочу довольствоваться тем, чего хочу. Неужели то, что есть сейчас, это всё, чего я заслуживаю? Обидная мысль. Маловато.
Тихий голос внутри шепчет: подумай хорошенько, то, что есть сейчас, это вдесятеро больше того, о чем ты ещё год назад могла только несмело грезить, у тебя непомерный аппетит. Но с ним спорит иной голос, деловито парирующий: и что? За год, два, три всё изменилось, жизнь изменилась, обстоятельства изменились, я изменилась; жизнь не статична, она - динамика, она идёт вперёд, она требует развития и роста. То, что год назад сошло бы за космическое счастье, сейчас кажется почти подаянием. Нельзя застывать на точке прошлых амбиций.
Здесь просыпается гордость - это ведь её голос - непомерная общечеловеческая и ещё более непомерная женская, граничащая с гордыней (а это вовсе не тот грех, который с заглавное - и на вес золота или крови). Это - когда хочется пить, петь и бороться, то есть - идти в бой, это - когда опрометчиво шепчешь адресату, не говоря вслух: ты не найдёшь для себя никого лучше меня, не разбрасывайся! А то подберут другие.
Разбрасываться особо нечем - да и не подберёт никто, кому оно надо. Но - непомерность гордости! Там, где просыпается она, умирает благочестивое смирение. Там, где просыпается злость на себя, умирает принятие действительности со всеми её локальными радостями.
Это всплеск, вскоре я снова, как это и бывает обыкновенно, остыну, успокоюсь, выдохну, вспомню, что грешно роптать за мелочи на мироздание, и без того давшее мне немало, и вновь начну думать: счастье уже одно то, что [и здесь подставится нужное]. Я забуду, что мне хочется гораздо большего.
Забуду туманно, размыто, на время. До следующего, почти беспричинного всплеска самовластной женской гордости, которая скажет: смирение - никогда - никого - ни к чему - не приводило.
Только к новому беличьему кругу глубоко подкожной тоски.
Просто некоторые умеют философски окрасить эту тоску в мудрость принятия. Я, кажется, не умею. Надолго не умею так уж точно.

@темы: Девочка, девушка, женщина, Мысли вслух, На круги своя, Песнь Песней, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Рефлексия, Росчерком пера, Точка зрения, Утро в нарнийской деревне, Фрейд бы плакал, Чувства и чувствительность

20:35 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
А. - Штирль во всём. Рационал и логик. Её насмешливо-приказной тон общения и неискоренимо серьёзные (а уж если не серьезные, то подначивающие) интонации казались мне незыблемыми, как склоны Гималаев, и олицетворяли всё её восприятие жизни. В прошлом у неё была муторная и болезненная личная история, после которой «Внутри остались только пустота и холод». Она, не чувствующая себя способной вновь влюбиться и даже того не желающая, виделась мне идеальным образцом прагматичного и спокойного отношения к, простите за тавтологию, отношениям.
Пока, собственно, не влюбилась в мальчика из соседнего отдела.
В мальчика с девушкой в багаже, но это уже частности.
И вот эта насмешливая, рационально-деловитая девушка, припечатывающая жестко, а по полкам раскладывающая - четко, вдруг оборачивается ко мне сегодня посреди рабочего дня - и я вижу, как на её лице расцветает - лепесток за лепестком - искренний, сковывающий ужас.
— Месяц его не видеть, - шепчет она. Я почти физически ощущаю, сидя рядом, как от этой мысли её подташнивает.
Весь июнь, безвылазно, она работает в другом корпусе днями и ночами - без возможности столкнуться с ним случайно в коридоре или в закутке у принтера. До июня ещё полтора месяца - и за это время в Землю могут врезаться три десятка астероидов, но это неважно, потому что уже сейчас этот женский кошмар - не видеть тебя, не слышать тебя - выбивает её из колеи.
Они ведь даже не встречаются. Но когда это было важно.

К чему всё это: любая, даже самая рациональная, даже выхолощенная изнутри самым болезненным прошлым, влюбившись, становится такой - оторванной от реальности и всею собою устремлённой к нему. Потому что ничего, кроме него, не имеет с какого-то момента значимого смысла. От этой мысли мне легче - не одна я, мол, такая восторженная по жизни.

@темы: Друзья, Люди, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Наблюдения, Песнь Песней, Улицы ждут своих героев, Чувства и чувствительность

День темнотут.

главная