• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
16:55 

«Это настоящая кожа?» — «Это настоящий Диккенс».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.
Книги 2014.
Книги 2015.
Книги 2016.

Книги 2017:
читать дальше
25. Светлана Алексиевич. Время секонд хэнд.
26. Кама Гинкас, Генриетта Яновская. Что это было? Разговоры с Натальей Казьминой и без неё.
27. Айзек Азимов. Профессия.

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

12:26 

«Почитай отца твоего и матерь твою - и Бродского почитай тоже...» (с)

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
13:00 

«Что ты делаешь в пятницу вечером?» - «Читаю Гоголя».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.
Книги 2014.

Книги 2015:
читать дальше
33. Георг Бюхнер. Войцек.

Учитывая начальный темп, боюсь, количество прочитанных книг в этом году будет стремиться к минусовым показателям.
запись создана: 25.01.2015 в 14:41

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

14:43 

Part 4. Достоевский vs Толстой.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Продолжаю засорять вашу ленту тем, что копилось во мне всю неделю.

Идея поста родилась из книжных планов на год - дочитать, наконец, большую часть книг, которые я когда-то бросила, не осилив. Среди них Анна Каренина (дошла до середины) и Воскресение (начинала дважды, оба раза доходила до трети и откладывала). Эти недочитки - вызов. Я этот вызов собираюсь принять и, простив Льву Николаевичу выигранные им у меня битвы, нацелена выиграть войну, закрыв эти гештальты. Потому что, скажу сразу, я от и до, от альфы до омеги, от Калининграда и до Владивостока - адептка Фёдора Михайловича в полную, сокрушительную силу, и ни с кем закон Геннекена-Рубакина не срабатывал и не срабатывает у меня на все 200% процентов, только с Достоевским. Одного мы с ним психологического поля ягоды. Это чистый Юнг; по сути, не зря для описания интро и экстра он брал именно Ф.М. и Л.Н. как ярчайшие примеры жизней и творчества на импульсах изнутри и импульсах извне. Вот так, готовясь выйти в этом году на битву с двумя большими романами Толстого, я всё же хочу объяснить, почему один, а не другой (по пунктам, не загребая всё под одну тотальную общую организацию психики).

{***}

@темы: А ларчик просто открывался, Библиотечные кинки, Книги, Литература, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Росчерком пера, Точка зрения

23:02 

«Только библиотеки как вид досуга».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.

Книги 2014:
читать дальше
42. Дж. Р. Р. Толкиен. Сильмариллион. (!)

Что-то я в этом году пока не по книгам - слишком много работы и спектаклей, что, в общем-то, не плохо.
запись создана: 11.01.2014 в 15:34

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

08:41 

Тема тем и боль болей.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Повсюду меня встречали с радушием, хотя меня никто не знал. Одеяние медсестры делало меня ближе к тем, кто носил военную форму; мы все жили в равных условиях и имели общие интересы.
Однажды в самом начале нашего пребывания в Инстербурге Елена, мадам Сергеева и я вышли в город за покупками. Несколько магазинчиков располагались на городской площади неподалеку от нашего госпиталя. Площадь была средоточием жизни Инстербурга. В тот день она, как обычно, была заполнена народом. Повсюду стояли повозки, прохаживались офицеры, проезжали конные связные. Когда мы проходили по площади, к нам подъехал офицер пехоты. Его конь был взмылен бешеной ездой. Он показал руку в грязной размотавшейся повязке и спросил:
— Сестрички, не найдется ли у вас бинта наложить мне свежую повязку?
У себя в сумке я нашла чистый бинт...
© Из мемуаров великой княгини Марии Павловны-младшей (за 1914, кажется, год).

Это - о том, за что я люблю эпоху (будто о голосе из прошлой жизни, ибо - чувство принадлежности). О том, почему так нежатся во мне конец XIX и самое начало XX века, о том, почему так болят - нарывая - Революция и Гражданская. Всё подобное, искренне-высокое, неподдельно-благородное - пусть отцветающее, пусть безнадежно устаревающее - было смыто волной, смыто смертно и навеки. Дальше будут подобия и пародии, но таких понятий о чести и почти сакральном уважении больше не случится с этой страной никогда.

Кстати, вы посмотрите, какая красавица была юная Мария Павловна, двоюродная сестра последнего императора:

@темы: Черным по белому, Цитаты, Росчерком пера, Песнь Песней, Люди, Копилка., Книги, История, ЖЗЛ, Гармонизируй и агонизируй

08:58 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«А как начиналась любовь?
Через внешнее. В лице, за минуту до того чужом, играла улыбка, шутка вперемежку с умом, и глаза говорили, и была прелесть облика: линии волос, теплоты рук, аромата - или запаха - тела и дыхания. Голос. Да, голос всегда играл большую роль, и интенсивность жизни в лице. И только позже, через силу любви, познавалось мной нутро человека. И через эту любовь, как-то чудесно и мгновенно окрепшую, я приноравливалась к этому нутру, уже считая это счастьем. А до "черт характера" и "вкусов" мне никогда не было дела.
Но это внешнее ощущение "начала" не имело никакого отношения к красоте или даже привлекательности человека. И ничего не было головного во мне - ни в первом впечатлении, ни в "приспособлении" меня к другому человеку. Да, приспособление было всегда одной из женственных радостей. И я жалею тех женщин, которые ее не знают. "Приладиться" - не только не унизительно (кто выдумал эту глупость?), но необходимое условие блаженства».
© Нина Берберова, Курсив мой.

@темы: Книги, Копилка., Литература, Отношения, Песнь Песней, Цитаты, Черным по белому

11:49 

Заметка на полях.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В дороге, чтобы не возить с собой Иллиеса, читаю с телефона Курсив мой Нины Берберовой. Тяжело, и тяжело не в плане языка или стиля, с этим у неё всё более чем прекрасно, сильно, мощно, - тяжело от типажа человека, лично. Она мне внутренне совершенно чужая. Но при этом - какая громада наблюдательности, памяти, самоанализа, рефлексии, откровенности; подкупает. Категоричная, решительная, очень, предельно земная (при всём своём вроде как внутреннем экзистенциализме), то есть - твёрдо стоящая на ногах, неагрессивная, но жесткая бунтарка (Фрейду понравился бы сквозящий мотив психологического бессознательного отцеубийства, Иллиесу - мотив гибели и распада уходящего XIX века). А мне же при чтении мемуарной и автобиографической прозы эгоистично очень важен элемент сродства. Пока лично роднит только её любовь и тяга к одиночеству, к полной свободе внутри него (при этом я, в отличие от неё, всё же предпочитаю «гнездо» - «крыло» меня не пугает, мне, наоборот, под него бы, - а не муравьиную кучу).

@темы: Книги, ЖЗЛ, Литература, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Точка зрения, Мысли вслух, Маркером по кафелю

12:44 

«Но всё тщетно. Освальд Шпенглер уже пишет "Закат Европы"».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тот интересный случай, когда рубеж веков наступает чуть более чем через десятилетие после начала, собственно, века. Всё вдруг скручивается в тугой клубок временных нитей; каждая - ниточка чьего-то величия. С таким, знаете ли, прогоркло-сладостным привкусом тления. Это - начало века XX-го, короткого и страшного века, который подарит миру много великих людей, великих событий и великих бед. Но пока:

Пока есть «пока». Об этом «пока» - книга Флориана Иллиеса «Лето целого века» (это сигнал, все сейчас должны пойти и заказать её себе, нет, я серьезно). Лето целого века - это культурный срез последнего мирного, 1913-го года. Немного Парижа, немного Праги, чуть-чуть Мюнхена, чуть-чуть Нью-Йорка, много Вены и Берлина. Метод срезом (не лонгитюд, что для истории не свойственно - и потому совершенно гениально). С января по декабрь. Культура и искусство Европы - жизнь Европы - того периода в коротких, очень живых, каких-то даже соседских зарисовках, нежно-ироничных и иногда - великолепно страшноватых. Каждое четвертое-пятое имя ничего не говорит, но тут на помощь приходят Гугл с Википедией и воспоминаниями современников.

Франц Кафка пишет письма своей берлинской волшебнице Фелиции и страдает желудочными коликами (в каждом письме - такое предостережение от самого себя, до которого мне вот ещё расти и расти). Юный неудавшийся художник Адольф Гитлер, выдавший себя за грека при пересечении границы Иосиф Сталин и двадцатиоднолетний гонщик-испытатель Иосиф Броз (пока ещё не Тито) одновременно оказываются в Вене - и больше никогда не будут так близки друг к другу все трое. Томас Манн решает строить дом, а Генрих Манн заводит роман с актрисой, которая совсем не нравится его брату. У Фрейда на Берггассе, 19 появляется любимая кошка (и ей как-то наплевать на его гениальность, скажем прямо), но зато наступает окончательный разрыв с любимым учеником (тут очень ко времени приходится теория отцеубийства). Нестеров впервые делает мертвую петлю, а Фелиция Бауэр всё ещё - адресат не только несчастного неуверенного Кафки, но, кажется, и всей мировой культуры того времени. Шпенглер работает над Закатом Европы. Климт рисует своих красавиц. Скоро придёт время «снимать янтарь, гасить фонарь», но пока вечно ждущий наследник престола Франц Фердинанд резво гонит по улицам в своём авто с золотыми спицами (ему недолго осталось, как мы все знаем), Пруст жаждет жить воспоминаниями, а Гертруда Стайн мерзнет и пишет стихи о розах.

{***}

@темы: Рекомендательное, Мысли вслух, Литература, Книги, История, ЖЗЛ, Европа, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался

17:29 

Вот оно. Нужное сейчас.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Когда я клала голову на грудь Ходасевича, за этим моим "горизонтом" ничего еще не было. Только мысль, что мы оба держимся друг за друга, - но так ли уж крепко держимся мы за этот мир? Он наверное, едва-едва: сквозь этот мир ему сквозит какой-то другой, полный бесконечного смысла, созданный им самим и его современниками, связанный с нашим миром зеркальный мир отражений, значений и реалиоры. Я держусь за жизнь, другой мир не сквозит для меня сквозь этот, я знаю, что в этом единственном мире найду все необходимые координаты. Но я знаю также, что во всякой действительности есть элемент бессмысленности, во всякой цели абсурд и в каждой цивилизации - жестокость. Но ведь природа-мать, пожалуй, еще страшнее, жесточе и бессмысленнее? Так уж лучше это, чем то!
(Да, природа-мать уже и тогда, как и теперь, мне казалась страшнее цивилизации; теперь я знаю, что она потому страшнее, что она, во-первых, детерминирована, а цивилизация - нет. А во-вторых - мы же сами часть природы, а что же может быть страшнее, и жесточе, и бессмысленнее человека? И конечно - важнее, интереснее его? Впрочем, нe есть ли и цивилизация часть природы, и весь прогресс, то есть вся наша реальность, не есть ли часть эволюции?)
Как ни грозны законы нашего общежития, нашего политического, социального, индивидуального бытия и нашего имманентного опыта, законы матери-природы еще гораздо более мощны и отвратительны. Когда я начинаю говорить об этом, Ходасевич закрывает, мне рукой глаза (жест Ангела к Товию), и во мне возникают спокойные свободные миры. И он засыпает на моем плече (этот его жест - жест Товия к Ангелу), и мне хочется взять на себя все его ночные кошмары, от которых он ночами кричит».
© Нина Берберова, Мой курсив.

@темы: А ларчик просто открывался, Для памяти, Книги, Литература, Цитаты, Черным по белому

22:49 

Ай нид хелп.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Господа, а посоветуйте, пожалуйста, «на почитать» каких-нибудь детективов - русскоязычных или переведённых на русский и доступных для скачивания. Чем больше скандалов-интриг-расследований триллера и убийств, тем лучше. Я тут подарила маме на восьмое электронную книжку, а мама - ярая любительница запутанных и, чего греха таить, кровавых детективов. А так как это совершенно не мой литературный профиль, я даже не знаю, куда кидаться и чего бы такого увлекательного для неё закачать. Не проходите мимо, помогите убогой.

@темы: Всякая всячина, Книги, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Семья

14:28 

Изба-читальня.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.

Книги 2013:
*****
50. Фрэнсис Скотт Фитцджеральд. Ночь нежна.
запись создана: 03.01.2013 в 16:26

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

09:56 

Перечитать.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
13:09 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«... и на себя она с уверенностью могла положиться; <...> вступить в столкновение с чужой волей, попытаться подчинить ее своей стоило ей мучительнейших усилий, ибо (как это свойственно многим) ее сковывала робость и щепетильность. Она была сильной и отнюдь не робкой, когда это касалось лично ее, и всегда могла подчинить делу свои склонности, если это не противоречило ее нравственным убеждениям; но когда ей приходилось противостоять склонностям, привычкам, недостаткам других, <...> — воля ей отказывала; вот тогда-то и выступала обязательность и принуждала сникшую волю к действию. <...> Сопротивляясь мучительным для нее усилиям как-то уговорить, убедить, сдержать их, вынуждая ее прибегать к крайним мерам, они причиняли ей непомерные страдания».
© Шарлотта Бронте, Учитель.

@темы: Черным по белому, Цитаты, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Книги

18:07 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Это выше моих сил, я не могу не рассказать о книге Веры Красовской о Вацлаве Нижинском. 1974-й год, Ленинград, в отделении издательства «Искусство» выходит книга с лаконичным названием «Нижинский» - и, о боже, что за чудо эта книга. Я не зря поминаю 74-й год, время Советов, идеологических предпосылок и хоть выцветающего, но ещё полновластного марксизма-ленинизма. А Красовская пишет художественную, яркую, детальную, глубоко понимающую книгу о творце (который после 1911-го года ни на минуту не ступил на Российскую землю, и как книгу не заклеймили за космополитизм - не понятно). Пишет, исходя из его внутреннего, а не из безлико-внешнего; никакой априорности вездесущего «Разум контролирует тело» в повествовании нет. Наоборот, она раз за разом, страницу за страницей упорно утверждает: основным двигателем творчества Нижинского была интуиция. Это эфемерное, неосязаемое, невзвешиваемое, отрицаемое материалистической идеологией нечто. Не влюбиться в смелость и необыкновеннейший уровень понимания в её книге просто нельзя. Они писала о Художнике - и знала это твёрдо.

Во-вторых, и нет, промолчать об этом я не могу, - книга удивительно толерантна не то что для 1974-го года, - даже для настоящего времени. Не имея возможности говорить напрямую не просто о сексуальной ориентации (такой «гуляющей» у первого и такой непреложной у второго), - о чувствах Нижинского и Дягилева по отношению друг к другу, она всё же о них говорит. Тонко, но прямолинейно настолько, насколько возможно, и в словах нет ни грамма осуждения. Даже ошибочные поведенческие паттерны обоих - личные и профессиональные - она рассматривает минимум с двух точек зрения. Книга эта анти-категорична, а это ценнейшее и редчайшее явление. Анти-категорична она, впрочем, во всём, кроме одного, - утверждения гения Нижинского, превзошедшего и опередившего своё время.

{***}

@темы: Точка зрения, Росчерком пера, Рекомендательное, Мысли вслух, Люди, Книги, Высокое искусство

09:19 

«Книг столько, что проще привести сюда и попросить расписаться сразу на шкафу» ©

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
*** Такой классический, знаете ли, список типикли фангёрл, и нет, мне не неловко.

1-24
25. М.А. Булгаков, Мастер и Маргарита - Дмитрий Бозин (28 июля, МиМ).
запись создана: 13.04.2013 в 19:59

@темы: Фандомное, Театр, ТРВ, События, Котики и котфанду, Книги, Для памяти, Гармонизируй и агонизируй, Всякая всячина, Встречи, Ваша навеки, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался, "У них там целый этот... бомонд!"

13:55 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Написать пост, а через четыре часа обнаружить, что не опубликовала его; всё в порядке, понедельник.

К вопросу о моей непостижимой испорченности, концентрирующейся в неоперабельном слэше головного мозга. Достоевский, Бесы:

{***}

И, ладно, предположим, писать Ставрогин/Кириллов я не стану, но Ставрогин/Шатов так и просится же. Теперь мы все сделаем вид, что я этого не говорила.

@темы: Я не я и космические лучи не мои, Цитаты, Ум за разум, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Такой вот забавный зверек, Литература, Книги, Ей всё можно, она в шубе.

09:30 

Дивно же.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«То же было и с знаменитым артистом того времени Самариным, удачно дебютировавшим в драме: он был принят в труппу на амплуа молодого любовника и уже играл многие роли в репертуаре, но, одновременно с тем, продолжал изображать в балете "Царь Кандавл" бегущего по сцене льва, которого пронзают стрелой. Знаменитый артист так хорошо умирал, что не могли найти ему заместителя. Так он и продолжал играть».

«Но в том же театре были и другие методы учения. Вот, например, как поступал один из гениальнейших актеров русской сцены с молодым и уже зазнавшимся артистом, только что пришедшим в театр из школы. Они вместе играли водевиль, вся завязка которого в том, что молодой человек обронил важное письмо, из-за которого впоследствии сыр-бор загорелся. Ученик ронял письмо нарочно, не случайно!
"Еще раз! Не верю! Так не роняют! Вспомни хорошенько, как роняют любовные письма. Небось, знаешь, шалопай. Вот теперь лучше. Еще раз! Опять не верю!" -- Так он по часам добивался того, без чего не было пьесы. И вся дирекция и репертуарная контора терпеливо ждали, пока молодой артист выучится ронять письмо».

Тут мне сразу вспомнился Роман Григорьевич с дружочком-милыми-цветочками у, кажется, Олега Исаева, когда на прогон одной этой фразы ушел репетиционный день. Ащ же.

© К.С. Станиславский, Моя жизнь в искусстве.

@темы: Высокое искусство, Книги, Театр, Цитаты, Черным по белому

13:58 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
— Ты думаешь, у меня все так получается, потому что я не могу по-другому?.. Нет. Я просто хочу жить как святой.
— Это что ж, не трахаться ни с кем? – напрямик спросила Ветка.
— Нет, не то... – с досадой сказал Служкин.
— Так святые же не трахались.
— Дура. Не трахались монахи, а не все святые были монахами. Я и имею в виду такого святого. Так сказать, современного, в миру... Я для себя так определяю святость: это когда ты никому не являешься залогом счастья и когда тебе никто не является залогом счастья, но чтобы ты любил людей и люди тебя любили тоже. Совершенная любовь, понимаешь? Совершенная любовь изгоняет страх. Библия.
© Алексей Иванов, ГГП.

@темы: Росчерком пера, Книги, Жизненное, Цитаты

12:57 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Как минимум опрометчиво судить по одному роману, но, кажется, Алексей Иванов - это большая, живая современная проза. Моя радость, когда нахожу русскоязычного автора, живущего вот сейчас, не знает никаких границ. Его Географ - это настоящие люди, выхваченные за шкирку с улицы, их жизнь, хлещущая из жил, их смех и их истерики. И, конечно, это гротеск - в той идеальной дозе, которая заставляет балансировать на тонкой грани абсурда и одновременно понимать: всё реальное. Пульсирующее, дышащее; метаболизм внутри строк. Иванов - это язык. Гастрономические эпитеты относительно стиля - кажется, моветон, но здесь нельзя иначе: этот язык - вкусный, сочащийся нутряными жидкостями, будто горсть леденцов с начинкой, которую кладёшь на язык: в одном чувствуешь ментоловую свежесть, в другом - душно-сладковатую ваниль, а в третьем - почти перечную горечь, поочередно или одновременно. Алексей Иванов делает с русским языком то, что в моём восприятии в нашей современной прозе кроме него делают только Олди и Чижова - что-то, из-за чего хочется, воя в голос и кусая губы, немедленно идти и делать со словами что-то столь же красивое.

Это приходит не сразу. Лишь дойдя с его героем до второй (помнится?) части, до Нового года в какой-то теплушке, до невероятного описания того, что вокруг, - ловишь глазами эту раскрытую карту. Переплетение слов, так напитанное любовью к жизни, что вяжет рот.

{о трагифарсе, идеальных девочках и Святом Граале}

@темы: Точка зрения, Росчерком пера, Рекомендательное, Мысли вслух, Литература, Книги

День темнотут.

главная