Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: История (список заголовков)
19:40 

Имхо №n.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Поговорим ещё немного обо мне. Или об истории. Или обо мне и истории. По сути, это, кажется, очень красноречивая вещь: я всегда буду выбирать прошлое, которое привлекает меня гораздо больше настоящего и уж тем паче пугающего будущего. Здесь соединяются, связываясь узлом, сразу много критериев, но суть вот в чём: любой специфике я предпочту историческую (здравствуй, несостоявшийся истфак). Даже выбирая среди фильмов, сериалов и книг, буду априори выбирать костюмные драмы и исторические романы. Прошлое - не скучное, и иногда меня поражает это мнение с чужих уст. Прошлое - это не просто что, не просто совокупность фактов, это сложное, цветистое, многогранное, логичное и одновременно абсурдное переплетение как, зачем и почему. В нём никогда нет ясности, а вернее же - любая ясность индивидуальна, всегда можно выбрать, во что верить, в какой флёр окутать объективные данности. Оно очаровательно и грязно, красиво и омерзительно, беспристрастно и предвзято.

Мне даже всё равно, о чем именно мы говорим - можно начинать античностью, а заканчивать шестидесятыми годами XX века; всё это будет одинаково интересно, потому что уже было, а то, что было, в числе прочего, - не страшно. Тонкая разница: прошлое может пугать (как пугают военная история, Варфоломеевская ночь, летопись ГУЛАГа), но оно не выбивает из колеи, этим выгодно отличаясь от будущего, потому что любое «Действие происходит в недалёком будущем» и любой постапокалипсис вгоняют меня в дрожь или оторопь; я не хочу думать о будущем, это вакуум, хаос, пустота, там нет почвы, к дьяволу, там вообще ещё ничего нет. История же - почва во плоти. Едва ли не каждое десятилетие каждого века - отдельный маленький мир со своей спецификой и атрибутами, баталиями, персоналиями, бытом, модой, решениями. Огромный мир, развёрнутый назад. Колдовство.

Кстати, грешу, говоря «Мне всё равно, о чём»; нет, мне не совсем всё равно. Так можно и в переселение душ начать верить, но существует исторический период - довольно короткий - с которым я чувствую больную, надрывную, нервическую, почти истероидного характера связь. Шутки о «Господь на век ошибся с моим рождением» актуальны до смешного; эта первая четверть XX-го, крах империи, Гражданская (страшнейшая для меня!) война - они проходятся по мне скальпелем в Y-образном разрезе, который будет кровоточить всегда, не перестанет вовеки, потому что слёзы и сжатые челюсти - это тот единственный жалкий минимум, которым я могу заплатить тому невозвратимому времени (ничтожно мало).

Как итог: вместо любого сай-фая и любой чеканной, стекляно-металлической современности, - свечной или керосиновый огонёк где-то там, где меня никогда не будет, там, где так много неразгаданного и целый ворох истин. Где есть всё, кроме материальности, но материальность - и история это как раз доказывает чётко - прах и пепел, проходящее. Всё уходит. Только память остаётся. И в моей черепной коробке это - прямое доказательство её неоспоримой, единственно стоящей ценности.

@темы: А ларчик просто открывался, История, Мысли вслух, Рефлексия, Росчерком пера, Такой вот забавный зверек, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Экзистенциальное мировоззрение муравья.

08:41 

Тема тем и боль болей.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Повсюду меня встречали с радушием, хотя меня никто не знал. Одеяние медсестры делало меня ближе к тем, кто носил военную форму; мы все жили в равных условиях и имели общие интересы.
Однажды в самом начале нашего пребывания в Инстербурге Елена, мадам Сергеева и я вышли в город за покупками. Несколько магазинчиков располагались на городской площади неподалеку от нашего госпиталя. Площадь была средоточием жизни Инстербурга. В тот день она, как обычно, была заполнена народом. Повсюду стояли повозки, прохаживались офицеры, проезжали конные связные. Когда мы проходили по площади, к нам подъехал офицер пехоты. Его конь был взмылен бешеной ездой. Он показал руку в грязной размотавшейся повязке и спросил:
— Сестрички, не найдется ли у вас бинта наложить мне свежую повязку?
У себя в сумке я нашла чистый бинт...
© Из мемуаров великой княгини Марии Павловны-младшей (за 1914, кажется, год).

Это - о том, за что я люблю эпоху (будто о голосе из прошлой жизни, ибо - чувство принадлежности). О том, почему так нежатся во мне конец XIX и самое начало XX века, о том, почему так болят - нарывая - Революция и Гражданская. Всё подобное, искренне-высокое, неподдельно-благородное - пусть отцветающее, пусть безнадежно устаревающее - было смыто волной, смыто смертно и навеки. Дальше будут подобия и пародии, но таких понятий о чести и почти сакральном уважении больше не случится с этой страной никогда.

Кстати, вы посмотрите, какая красавица была юная Мария Павловна, двоюродная сестра последнего императора:

@темы: Черным по белому, Цитаты, Росчерком пера, Песнь Песней, Люди, Копилка., Книги, История, ЖЗЛ, Гармонизируй и агонизируй

12:44 

«Но всё тщетно. Освальд Шпенглер уже пишет "Закат Европы"».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тот интересный случай, когда рубеж веков наступает чуть более чем через десятилетие после начала, собственно, века. Всё вдруг скручивается в тугой клубок временных нитей; каждая - ниточка чьего-то величия. С таким, знаете ли, прогоркло-сладостным привкусом тления. Это - начало века XX-го, короткого и страшного века, который подарит миру много великих людей, великих событий и великих бед. Но пока:

Пока есть «пока». Об этом «пока» - книга Флориана Иллиеса «Лето целого века» (это сигнал, все сейчас должны пойти и заказать её себе, нет, я серьезно). Лето целого века - это культурный срез последнего мирного, 1913-го года. Немного Парижа, немного Праги, чуть-чуть Мюнхена, чуть-чуть Нью-Йорка, много Вены и Берлина. Метод срезом (не лонгитюд, что для истории не свойственно - и потому совершенно гениально). С января по декабрь. Культура и искусство Европы - жизнь Европы - того периода в коротких, очень живых, каких-то даже соседских зарисовках, нежно-ироничных и иногда - великолепно страшноватых. Каждое четвертое-пятое имя ничего не говорит, но тут на помощь приходят Гугл с Википедией и воспоминаниями современников.

Франц Кафка пишет письма своей берлинской волшебнице Фелиции и страдает желудочными коликами (в каждом письме - такое предостережение от самого себя, до которого мне вот ещё расти и расти). Юный неудавшийся художник Адольф Гитлер, выдавший себя за грека при пересечении границы Иосиф Сталин и двадцатиоднолетний гонщик-испытатель Иосиф Броз (пока ещё не Тито) одновременно оказываются в Вене - и больше никогда не будут так близки друг к другу все трое. Томас Манн решает строить дом, а Генрих Манн заводит роман с актрисой, которая совсем не нравится его брату. У Фрейда на Берггассе, 19 появляется любимая кошка (и ей как-то наплевать на его гениальность, скажем прямо), но зато наступает окончательный разрыв с любимым учеником (тут очень ко времени приходится теория отцеубийства). Нестеров впервые делает мертвую петлю, а Фелиция Бауэр всё ещё - адресат не только несчастного неуверенного Кафки, но, кажется, и всей мировой культуры того времени. Шпенглер работает над Закатом Европы. Климт рисует своих красавиц. Скоро придёт время «снимать янтарь, гасить фонарь», но пока вечно ждущий наследник престола Франц Фердинанд резво гонит по улицам в своём авто с золотыми спицами (ему недолго осталось, как мы все знаем), Пруст жаждет жить воспоминаниями, а Гертруда Стайн мерзнет и пишет стихи о розах.

{***}

@темы: Рекомендательное, Мысли вслух, Литература, Книги, История, ЖЗЛ, Европа, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался

12:00 

Моонзунд.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
— Вот вы, честный человек, довольны тем, что происходит в России? Нам такая Россия не нужна.
— Какая - такая? Россия одна, и любить её надо всякую. А политика, я в этом убеждён, одно из самых печальных заблуждений человечества. И слава Богу, что устав запрещает офицеру заниматься политикой.
— Красиииво говорите. А я так думаю: раз вы офицер, служите царю, значит, защищаете его политику, хороша она или плоха.
— Я думал об этом. Но служба есть служба. Да и потом - я больше ничего не умею, кроме как защищать Отечество.
— Хм.
— Ну да, я понимаю, противоречие получается, вроде как убеждения отдельно, служба отдельно, но так всегда было - и все на этом попадаются. Но у меня есть выход - смерть за Отечество, она объединит и то, и другое.

{~~~}

@темы: Цитаты, Росчерком пера, Рекомендательное, Олег Евгеньевич, Копилка., Кино, История, Для памяти

18:52 

И раз уж.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Другой вздохнул: «Желания священны,
Я - та Любовь, что о себе молчит».
Альфред Дуглас, Две любви.

Нельзя просто так © вспомнить о Бози. «Многие из его проявлений страстности напоминают признаки шизофрении. <...> В этом смысле Бози тоже заложник». У единственного сына Дугласа в 27 диагностировали шизофрению, но это by the way. Лорд Альфред Брюс Дуглас (22 октября 1870 - 20 марта 1945), третий сын девятого маркиза Куинсберри, поэт, переводчик, крёстный отец сына Айседоры Дункан, разлом в жизни Оскара Уайльда и инициатор губительного суда. Но, гладя на Бози, осудить Оскара нельзя. К слову, аватар выпал сам.

upd: Продолжая тему. Знакомьтесь. Оливия Элеонора Кастанс (7 февраля 1874 - 12 февраля 1944), дочь старшего сына полковника Фредерика Хамблдона Кастанса и Элеонор Кастанс, урожденной Джоллифф; поэтесса. 4 марта 1902 года она стала женой Альфреда Дугласа; рода ему сына Рэймонда Уилфреда Шолто Дугласа (17 ноября 1902 - 10 октября 1964).

«Оливия Кастанс широко известна благодаря...»
запись создана: 22.04.2013 в 18:25

@темы: История, Захламлённый чердак., ЖЗЛ, Горький осадок, но сахара не надо (с), Библиотечные кинки

15:46 

lock Доступ к записи ограничен

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:16 

Странная примесь смуты ©.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У нас всех, я думаю, есть идеализируемые исторические образы. Те, кого в истории этой дивной цивилизации мы любим не потому что, а вопреки, чаще же - вообще без видимой рациональной причины, просто так как. Какая-то деталь, какой-то факт, за фактологичность которого за давностью лет никто не может поручиться, проходит по касательной к чему-то личному; чаще всего к тому, что вообще боишься трогать. И мы романтизируем их, эти свои исторические любови.

Собственно, к чему. Вероятно, вернувшись на днях из Италии, Ри слишком много проговорила со мной о Риме, поминая Медичи, а где Рим и Медичи - там и другие знатные фамилии. И на этой волне я возобновила просмотр Борджиа; второго сезона не видела вообще. А где Борджиа, там - Лукреция.

Внебрачная дочь Папы, жена троих и любовница - скольких?, как с мужем жившая с родным братом, роковая женщина или жертва; всё, включая Чезаре, - было чем? Чем и кем она вообще была? Из чего вязались узлы? Своя рубашка ближе к телу - или большая и светлая, разделяй и властвуй - или чистая похоть, трезвый расчет - или удобство. Кто видел и знал - от тех ничего не осталось. Один-единственный сохранившийся портрет - вероятнее всего, не её. Смерть в тридцать девять лет. Красота, ум и хватка - или полное их отсутствие. Орудие или рука. Отравительница или отроковица. Мне, в сущности, всё равно. Где-то выше сказано про романтизированный образ. Всё собралось вместе - эпоха, запретные влечения, звучные имена, память, пределы.

Это началось задолго до вышеозначенного сериала. Помню как сейчас - с одной-единственной цветаевской (как и многое) строчки, с её «Брата». «... Что́ по ночам шептал // Цезарь — Лукреции».

Цезарь - Лукреции.

Закрыть глаза. Увидеть картинку.

@темы: The Borgias, Women, А ларчик просто открывался, ЖЗЛ, История, Марина, На круги своя, Росчерком пера, Стихи, Табачная заначка Шерлока

15:11 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Упомянула тут в комментариях моего любимого великого князя Константина Константиновича Романова, более известного как поэт К.Р. (и поэт, и переводчик, и драматург, и актёр). И внезапно меня заинтересовало, что о нём написано в Википедии (люблю читать статьи о тех, с чьими биографиями знакома, и выразительно хмыкать). Поймала глазами фразу «Дневниковые записи великого князя <...> содержат упоминания о гомосексуальных контактах Константина Константиновича». О мир. Кажется, знаешь биографию человека, а сколько нового открывают тебе просторы интернета. Сходила по ссылке.

«... Мне кажется, ему важно было показать нам, потомкам, насколько тяжела внутренняя борьба со страстью. Он был прав, показывая жизнь такой, какова она есть на самом деле».

Во-первых, узнать было интересно, есть над чем подумать (К.Р. был буквально идеальным семьянином - и женился по любви). Во-вторых же: ну радар, как есть радар; будто знала [рукалицо].

@темы: А ларчик просто открывался, Гармонизируй и агонизируй, История, Люди, На круги своя, Оглянись, Росчерком пера, Ссылки

10:16 

Пока я с замиранием сердца жду начальство.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
С самого утра в голове вертится цветаевское «Я с вызовом ношу его кольцо!» и поётся «Заправлены в планшеты космические карты...» В общем, доброе утро, страна. Сегодня снился какой-то слэш, но какой - уже не помню, а вчера, в эти два часа полудрёмы, к слову, ни много ни мало - цирк. Очень похожий на московский цирк на проспекте Вернадского, только гораздо больше, с множеством подземных ходов, паркингов, коридоров, входов и выходов; мы с мамой там разошлись, пообещали друг другу встретиться у выхода - и потерялись. И весь сон я ходила по километровым, темным, глухим подземным коридорам в поисках выхода. Искала выход. Запутавшись. В цирке. Спасибо, мозг, ты очень незатейливо обрабатываешь информацию.

***

Отвлекшись, историческое. Начала вчера, дабы переключиться, читать биографию английского короля Георга V (правил с 1910 по 1936 год, кажется; т.е., в самый насыщенный и трагичный исторический период). У меня к нему всегда было отношение немного настороженное ввиду того, что именно он (с подачи своего министра, правда) после великой октябрьской отказался принять в Англии семью своего кузена императора Николая II. Чем это кончилось - все помнят. Компенсаторный логик во мне твердил и твердит, что Георг, как и подобает монарху, делал это во благо своей страны, но для программного этика осадок остаётся даже тогда, когда находятся ложки. Впрочем, суть не в том; речь о браках.

more.

@темы: Черным по белому, Утро в нарнийской деревне, Мысли вслух, Маркером по кафелю, История, Всякая всячина, А ларчик просто открывался

15:58 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Восемьдесят пять процентов русского народа было ещё неграмотно, а наша нетерпеливая интеллигенция требовала немедленного всеобщего избирательного права для созыва Учредительного Собрания. Готовность Монарха пойти на уступки ещё более разыгрывала аппетиты будущих "премьер-министров", а пассивность полиции поощряла развитие самых смелых революционных планов.
Идея цареубийства носилась в воздухе. Никто не чувствовал её острее, чем Ф. М. Достоевский, на произведения которого теперь можно смотреть, как на удивительные пророчества грядущего большевизма. Незадолго до его смерти, в январе 1881 г., Достоевский в разговоре с издателем "Нового времени" А. С. Сувориным заметил с необычайной искренностью:
— Вам кажется, что в моём последнем романе "Братья Карамазовы" было много пророческого? Но подождите продолжения. В нём Алёша уйдет из монастыря и сделается анархистом. И мой чистый Алёша - убьёт Царя...»
(с) великий князь Александр Михайлович, Книга воспоминаний.

@темы: История, Книги, Цитаты, Черным по белому

22:12 

Историческое.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Букв будет много.

Думаю, моя любовь к династии Романовых, и в особенности к последним Романовым, довольно известна.
Давно, еще с детства, история убийства семьи последнего императора была окружена для меня тайной, трагичной, глубокой, влекущей. Драмой.
О моем отношении к монархии и революции, к большевикам и видам государственного правления, надо писать отдельный, большой и детальный пост, но сейчас я этого делать не стану, обойдусь только, как ни странно, своим отношением к последней русской императрице Александре Федоровне, урожденной принцессе Алисе-Виктории-Елене-Луизе-Беатрисе Гессенской, или просто - Аликс.
Моя симпатия к этой женщине многих удивляет. Она, право слово, удивляет и меня саму.
Отношение к Аликс у меня очень двоякое, крайне двустороннее, и я предупреждаю об этом заранее.

читать дальше

@темы: История, Точка зрения, Росчерком пера

День темнотут.

главная