• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете (список заголовков)
23:40 

«То, любимый, я, любимый!»

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Ты — сквозь ветви, ты — сквозь вежды,
Ты — сквозь жертвы…
М.Ц.

Продолжая о театре: мне нужна Федра. Как говорится, не опять, а снова. Мне нужна Федра в этом - едва начинающемся - месяце, хотя была лишь 28-го, она нужна мне в каждом, она нужна мне регулярно, как инсулин тяжелому диабетику и героиновый демон безнадежному наркоману. Начиная с июля, с премьеры - Маринин текст в голове, не уходит, не иссякает, не заканчивается. «Тише жемчуга несомый в створках сердца... - Каб не слово!», «Палача спроси над плахой: рубит чисто, рубит с маху», лавр-орех-миндаль - безостановочно в висках, хожу и проговариваю. Чистая форма чистой зависимости.

Федра Романа Виктюка соединила для меня в одном равностороннем треугольнике три самые драгоценные вершины - Марину, Романа Григорьевича, Бозина. Золотое, белое. Мотырев и Иван Иванович. Текст, повторяемый сухими губами. То сочетание - сочетание вершин - которое могло стать или очень дурным, или совершенно прекрасным - или гибельным, или спасительным. Некто даровал вторые варианты. История любви, слишком близкой к смерти - Танатос, не отличимый от Эроса, на грани с ним, и в этом зверино чую суть: мне, лично мне, сейчас, именно сейчас, смертно необходимо из этого мрака, из боли Марины и Федры - именно Марины, именно её Федры - вытянуть ниточку надежды. Тонкую, витую, золотую Ариаднину (сестрину!) нить.

Однажды у меня уже был программный, как сценарий бытия, спектакль-надоба. Спектакль, тогда актуальный для моего нутра донельзя; спектакль о страсти, перешедшей через черту расчета и превратившейся в безумие, спектакль о болезни. Прошло время, помешательства сменилось иным - и пришла - как нельзя более кстати - возрожденная Федра. То, чем для меня сейчас является она, это вдесятеро - трижды вдесятеро - больше того, чем четыре, три, два года назад являлась для меня Саломея. Мне нужно вывести кровно-проклятую Федру из лабиринта (из круга прошлого, из истории рода, из всех предрешенностей наследия). Мне - с ней на пару - нужно найти путь и спасти нас обеих. Спектакль Романа Григорьевича, ритмика и страсть Марины что-то шепчут мне. Говорят: может быть, получится. Поэтому так нужны дозы. Кажется, я психану со своего копеечного аванса - и куплю любой оставшийся билет (двадцатые числа, сцена МТЮЗА), чтобы снова услышать это «Ипполит, Ипполит, бо-лит...»

Болит. Каждую минуту болит. Любовное счастье всегда болит, как опухоль (но впереди - свет).

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Черным по белому, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), Стихи, Настроение, Мысли вслух, Марина, Личное, Жизненное, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

16:42 

Макбет. Кино. - Театр им. Ленсовета, сцена Театра им. Пушкина, 27 октября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Мнится, я задолжала хорошему человеку (и отличному советчику) - .Мелкий., тебе - отзыв на Макбета Юрия Бутусова; выплачиваю. Рецензии как таковой, наверное, не выйдет, так, набор штрихов, чтобы самой не забыть, чем проняло.

Перво-наперво - верхним слоем - эстетика. Внешнее в Макбете - это как если бы сложили Виктюка, Серебренникова и Коляду, но тут важно - NB! - Коляду очищенного, отфильтрованного, освобожденного от своего почти хлыстовского, почти религиозного сценографического неистовства в плане заполнения сцены. Так: замусоренность сцены предметами у Коляды воспринимается именно как замусоренность, обилие ради выжигающего, революционного обилия - это продуманный, намеренный, читаемый, но всё же перебор; обилие же предметов у Бутусова - четче, хрустальнее, гранёнее. Видишь и слышишь эти покрышки, адским дождём сыплющиеся с неба, и думаешь: не то же,но что-то похожее я уже видела. А потом: нет, не то же. Прозрачнее, как воздух стеклянным осенним утром.

Ощущение наличия просто потрясающей сценографии при практически полном её отсутствии. Оголённое нутро сцены, почти интимная обнаженность пространства - и та самая полнокровная, плотная, кровь с молоком, предметность. Сейчас, когда по-мейерхольдовски открывать сцену - уже примитив (но прекрасный), Бутусов этого делать не боится; он будто снимает с её кирпича слои - фоном для каждой вещи.

Свет - как предмет же. Свет у Бутусова - отдельное живое; не такой подвижный и текучий, как, например, у Ломкина (а Яков Ломкин для меня в первую очередь ассоциируется именно со сценическим светом - сразу после РГ), скорее, свет, как у Виктюка - насыщенный, монолитный, яркий, но не кричащий о себе; действующее лицо, не перетягивающее на себя одеяло. Черно-алое пространство, белые штрихи, классический желтый в освещении. То, в чём и с чем нельзя проиграть. Можно просто не выиграть, и восхитительное превратится в банальное, но Бутусов выигрывает. Среди кромешный тьмы - кинематографичный луч от края сцены. Маленький визуальный шедевр.

Следующий анализатор - слуховой. Музыка. Теоретически сразу же нужно сказать о финальном танце леди под Майкла Джексона, и Джексон рядом с Шекспиром должен удивить, но сложно удивляться подобному, если не первый год любишь того же Романа Григорьевича Виктюка. Поэтому удивления не было, было узнавание - узнавание таланта, умеющего совмещать, казалось бы, несовместимое, когда вдруг открывается, распахивается гармония звука, картинки и содержания. То, какое место в Макбете занимает музыка - это, конечно, отдельная история о маленькой гениальности. Музыки много. Она очень разная - от Фаустаса Латенаса до Лед Зепеллин. Она внутри действа, вне его, вокруг, в канве, всюду - и вся совершенно потрясающая, вписанная так неожиданно и метко, что это - даже не стрела в яблочко, это стрела, по-робингудовски расщепившая надвое уже в яблочко попавшую.

А дальше, наконец, главное. Ахматовские брызги крови с узких ладоней в душном мраке царского дома. Безумие.

{...}

@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки

12:48 

«Ты и в университете учился?» - «А что? Глупым я был лучше?»

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У меня какое-то обострённое чувство справедливости, в любви к вымышленным персонажам, героям книг и фильмов достигающее просто-таки апогея. Знаете, существуют все эти неловкие, сквикающие сцены, в которых любимый герой выставляется в неловком, смешном свете, а потом вдруг говорит или делает что-то, вытягивающее его (себя - как Мюнхгаузен за косицу) на поверхность, и ситуация полярно меняется. Внутри меня в этот момент разливается некоторое почти нездоровое ликование; это всё, видимо, некие собственные комплексы, срабатывающая при переносе компенсация.

Смотрю сейчас Hell on Wheels (прекрасный, к слову, сериал, если вы ничего не имеете против Дикого Запада и периода после Гражданской войны в Штатах). 2х08, Бохэннан на ужине у Дюрана, те с женой куртуазно проходятся по его диковатости - ах, мистеру Бохэннану вряд ли интересны наши развлечения на яхтах с Тейтами, улыбаются, смеются, и дальше мне хочется целовать руки сценаристу, режиссёру и оператору, потому что за пять секунд происходит метаморфоза. Каллен Бохэннан очень медленно выпрямляет спину, перекладывает вилку в левую руку, нож берёт в правую, закрывает и открывает глаза, вспоминает, кем он был, и спокойно, столь же куртуазно отвечает: «Вообще-то, я женился на дочери Тейтов. В местной церкви Христа». Выражения лиц вокруг - бесценны. «А ваша семья знакома с Ричардом Маклемором?» - «Они с моим дедом заложили путь в Лодердейле», и я, как Лили Белл по правую от него руку, улыбаюсь и (уже не как Лили) вою от восторга. Тот, кто внутри меня всегда на стороны более слабого в данной конкретной ситуации, открывает бутылку шампанского.

Мне сейчас стало так хорошо, что я просто не смогла промолчать и не поделиться с миром.


@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Мысли вслух, Маркером по кафелю, Лэнгдон раскачивал полку, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, TV, Hell on Wheels

12:02 

Они прям здесь как на собственной свадьбе (с).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Я, Ричард Криспин Армитедж, беру тебя, Ли Граннер Пейс...» - «Я, Ли Гриннер Пейс...» - «Боже, ребята, кто давал вам эти вторые имена? Вы по ним друг друга нашли?».

Я действительно боролась с собой целых четыре минуты и тридцать секунд, прежде чем сделать этот перепост. Но любимое «В мире должно быть больше красоты» имеет всесокрушающую оправдательную силу. Господи, они же как солнце и луна, бриллианты и сапфиры, водка и вермут. Вселенская концентрация прекрасного и если каждого не мне, то никакой другой женщине на планете, только друг другу. Всё-таки: даже если эи люди натуралы, а весь мир - театр и фан-сервис, им прямо сейчас нужно перестать быть натуралами и сойтись ради мира во всём мире и повода для всех нас открыть бутылку самого дорогого шампанского в баре.
19.01.2015 в 11:23
Пишет An ARTOIS:
***
Смотрите как мальчики славно смотрятся вместе :D


URL записи

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Утащенное, Лэнгдон раскачивал полку, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Влюбленное, Ваша навеки, Richard Armitage, RPS, Men, Lee Pace

17:33 

Pushing Daisies.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Никаких рассказов о концентрированной милоте (такой, что больше двух серий за раз и трезвой - не вынести). Ни слова о Ли Пейсе, на котором хочется повиснуть, повиснуть и качаться на нём, таком высоченном, и шептать всю Песнь Песней, увлажняя его шею своими слезами [простите, пойду погорю]. Даже почти ни слова о качестве сериала, хотя это Тим Бёртон, помноженный на Уэса Андерсона с их изумительной душевной утрированностью, чарующим юмором и отличными диалогами, а, главное, абсолютно прекрасной эстетикой. Речь о другом. Эта эссенциированная милота (а, возможно, Ли; в основном Ли) делает кинковыми некоторые совершенно не кинковые вещи. Вроде еды. Никогда не было, знаете ли, фуд-фетишей, знаменитую сцену в 9 1/2 недель всегда смотрела исключительно с желанием пожрать, а потом булимизировать. Но здесь эта клубника, оживляемая Нэдом, эти персики и яблоки, эти ПИРОГИ. Господи, какие аппетитные пироги. Так и хочется сразу тоже испечь с кем-нибудь пирог, вываляв его/её при этом в муке. А ещё безумно захотелось провести эксперимент и поцеловать кого-нибудь через пищевую плёнку, просто безумно, хоть объявление в «Из рук в руки» давай. И не говорите, что это не приходило и вам в голову тоже; я про плёнку.

@темы: Я не я и космические лучи не мои, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Миссис Хадсон унесла мой череп, Лэнгдон раскачивал полку, Ей всё можно, она в шубе., Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, TV, Pushing Daisies, Lee Pace

20:03 

Halt and Catch Fire.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Очередное моё персональное спасибо Джексону, открывшему мне Ли Пейса, и Ли Пейсу, открывшего мне небо в алмазах внутри своей фильмографии. Ситуация с «Остановись и гори» - примерно такая же, как по осени была с Peaky blinders, то есть, я абсолютно не понимаю, почему уже год-полтора-два вся ф-лента не воет волчьим воем по таким действительно качественным проектам. По чему угодно, кроме них, хотя в достатке всего - сюжета, диалогов, игры, напряжения, картинки, крышесносной музыки.

1983. Отправьтесь в этот год, возьмите гениального неудачника - специалиста по «железу», девочку с неотжитым пубертатом - программиста от бога и циничного дельца в костюме от Армани и с травматикой под ним - продажника от дьявола. Так вы получите вымышленную, но от того не менее реальную историю людей, сунувших палку в колесо IBM. Неважно, что там в реальности сделали с компьютерами в 1981-м и том же 83-м, честное слово, вам будет плевать, потому что Halt and Catch Fire - это рассказ о плотном, осязаемом человеческом безумии, байопик о каждом компьютерном новаторе того времени, рассказ об их будущем, которые мы сейчас держим в руках (буквально). А самое прекрасное, что все в этом сериале - форменные психопаты, одержимые святым сумасшествием Да Винчи, искатели Святого Грааля века высоких технологий. Инженер. Программист. Продавец. Кушетка плачет по каждому - и каждый раскручивает свой клубок гиперкомпенсации, подросткового истерикоза или внутренней социопатической пустоты как только может. Они лгут, пьют, занимаются сексом, подставляют друг друга, любят, ищут, заходят в тупики (регулярно) и творят, творят, как ненормальные, с кровью прорываясь сквозь тернии к звёздам - к тому, что создать было невозможно, но они взяли и создали, переродившись в процессе этого созидания. Больные отношения, компьютеры как искусство и коды как музыка, Джо МакМиллан, готовый для хорошей рекламы прокрутить чью-нибудь руку через мясорубку, ничего белого, ничего черного, вынужденная команда мечты. Идеально.

Неизбежный абзац о Ли Пейсе: пластилиновый актёр. Режиссёры, кажется, могут брать его и делать что угодно, ибо психологически он просто глина - может всё. О его Джо МакМиллане можно написать диссертацию: блестящий фасад, огромные способности, илистая внутренняя топь комплексов; он пустой, полый, его жалко, но он гениален в своём деле. То, как Ли это играет - это всё разом - просто взрывает сознание. Трогательный социопат. Притягательный лжец. Вдохновитель на час. Что Ли делает телом - это умопомрачение, крадущийся тигр, затаившийся дракон, одновременные расслабленность (внешняя) и дикая собранность (внутренняя). Что он делает глазами - а он ими покоряет, унижает, занимается любовью, иногда всё одномоментно. Что он делает голосом. Помимо того, что Ли просто криминально красив - и от него волной исходит какая-то первобытная энергетика силы, сшибающая с ног мощь, такой кристальный, ничем не прикрытый секс, что уже даже не неловко, просто сидишь, горишь, исходишь на соки, чувствуешь себя стягиваемым жгутом и жуешь угол подушки. А человек на экране даже ничего особенного не делает. Просто смотрит, ходит, говорит. В общем, я всё сказала. Теперь пойду лягу под ёлкой и помотаю себе избранные сцены. Орать, плакать, материться и фапать до крови сил больше просто нет.


@темы: Ей всё можно, она в шубе., Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Влюбленное, Ваша навеки, TV, Men, Lee Pace, Halt and Catch Fire, Лэнгдон раскачивал полку, Рекомендательное, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете

15:45 

Кили не смог (с).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Мне практически всегда везёт с напарыванием на актёров. Легко быть блаженно-восхищенной, когда фильмографии, которые глотаешь залпом, это фильмографии Джекмана, ДиКаприо, Фёрта, Шона Бина, Крэйга, МакЭвоя, Фассбендера, Гослинга, Хиддлстона, Криса Эванса. И у них, конечно, где-то попадаются вещи, по поводу которых хочется спросить: «Зачем? Почему? Режиссёр отобрал у тебя документы? Продюсеры держали в заложниках твою семью и пса?», но кто не без греха. В целом это по преимуществу перечни очень хороших работ; блестящих. В общем, я большая молодец, что похвасталась вам тем, как мне счастливится с мужиками в зарубежном кино. А теперь все дружно берём и смеёмся над этим продолжающимся - буквально - везением, потому что я в принципе не была намерена напарываться на Ли Пейса. На Ли, матерь его, Пейса.

На секундочку: вот Армитеджа - того, да, мы с Арианой любили ещё когда это не было модно ©, Люка Эванса - с чуть более поздней поры облизывали на пару с Джорджем, но вот Ли Пейс мне даже во франшизе Хоббита был глубоко параллелен. Меня несло и несёт по Трандуилу как персонажу внутри вселенной до боли в груди, по РПСному ричли - определённо, да, но Ли мне даже чисто визуально не нравился, никакого дела ни как до актёра, ни как до мужчины (громкий закадровый смех мрзд). Форма глагола в прошедшем времени, как вы уже поняли, существенна. Коротко говоря, я должна была понять, что это ж-ж-ж неспроста. А во всём дальнейшем виновата Perfect_criminal, потому что её посты вообще странно на меня влияют.

В общем, подчинилась судьбе и скачала The Fall. Зачем. Посмотрела. Сдохла. То есть, без шуток, эта история вывернула меня наизнанку, эстетическая красота фильма ослепила меня, то, насколько там хорош Ли, добило окончательно прямым в височную кость. Дело не только в этом «КАКОЙ КРАСИВЫЙ» (до того, что хочется закрывать руками лицо, как от молодого Делона), которым я прооралась Ане в смс ещё на десятой минуте, дело в том, насколько - он - действительно - хорош. Трогателен и страшен одновременно. Сам фильм - это местами какой-то Рерих, лучшие традиции сказочного абсурдизма, нанизанные на очень простую, очень человечную, хиной горчащую историю, настолько пронизанную отчаянием и добротой, добротой, доходящей до отчаяния, что я просто не знаю, что ещё сказать и как не унести вам сюда весь тумблер. Силюсь не прохрипеть что-то об историях маленьких девочек и взрослых погибающих мужчин. Аминь.

Без ума, годами без ума от этого чувства - когда благодаря чему-то массовому открываешь для себя актёра или конкретное не затёртое, по-настоящему качественное Кино, которое когда-то прошло мимо, чтобы потом, как лучшие стихи и вина, вернуться в свой черёд. By the way, обнаружила, что, оказывается, Солдатская девушка уже пару лет лежит у меня в списке для просмотра (ибо тематика) - с тех времён, когда я вообще не знала, кто такой Ли Пейс, и не готовилась узнать. Так что, Валера, настало твоё время в этом лучшем из всех январей.


@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Рекомендательное, Поднимите меня с пола! Поднимите и обнимите!, Лэнгдон раскачивал полку, Кино, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки, Men, Lee Pace

00:23 

«Секта "Лопушки"».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Третий час гогочу, как ненормальная. Моя любовь к этому человеку - без дна (можно и в одно слово). Потому что вокруг вообще уже сплошное дно.

05.01.2015 в 23:03
Пишет Holy Allen:

Пишет ЖОН СЛОУ:
05.01.2015 в 22:54


Интервьюер: Вы знаете о том, что Торин стал интернет-мемом?
Ричард:
{***}


URL комментария

URL записи

@темы: Остальное йога и каннабис., Лэнгдон раскачивал полку, Копилка., Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, The Lord of the Rings, The Hobbit, Richard Armitage, Men, - А вы? - А я Лоллобриджида. - Лолкто?, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Я ватрушка, хохотушка (с)

23:40 

По-прежнему унижаем, любя.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
— Вот сказать о Сереже «Талантище» мне совесть не позволяет, это как-то нечестно, а сказать «Талант», ну, как-то странно звучит - «Талант».
<...>
— Представь, так Петрову и заявить: «Актёр вы так себе! Мало того, что женатик, так ещё и актёр так себе».
— Что-то мы вообще любим этот театр.
— Угу. И Лобанова-то мы с зубами не узнаём. И я как минимум дважды говорила Сереже «Я просмотрела почти весь ваш репертуар, хотя не понимаю, зачем это делаю, потому что Ермоловский - не самый любимый мой театр в Москве».
— Но при этом мы туда ходим.

Петров - хороший актёр, считайте, что там доказательство от противного, а театр - действительно не самый любимый, но - тем не менее - «Куда бы мы ни ехали, встречаемся на служебке Ермоловского», тем не менее я, как раненый жираф, припадая на левую ножку (с) несусь по переходам метро к миру во всём мире, то есть к Сереже - и, разумеется, не успеваю (ибо не верьте обещанной длительности спектакля), наверняка разминовываюсь с ним где-то на Тверской («Ты бы его всё равно не заметила, он сегодня весь такой в черном и в шапке»), в итоге приезжаю в центр города в десять вечера выпить кофе с такими же подстрелянными в голову, чтобы потом тридцать минут плясать дикие пляски в метро и кругами кататься на эскалаторах, ведь невозможно же так просто разъехаться, надо обсудить рост Петрова, дочь Петрова и самого Петрова, рост Сережи, фехтовальное мастерство Сережи и самого Сережу, составить рпс-фанон, поорать про трепещущее жало (исключительно цитируя Шекспира) и, в общем-то, в триста семьдесят второй плюс бесконечность раз понять, что:

Да, ты взрослая сознательная девочка с претензиями на интеллектуальность, литературный талант и что я там ещё о себе надумываю, но: «Мы от своего фанатства бежи-и-и-им, бежи-и-и-им!» - «А оно нас догоня-а-ает, догоня-а-ает!». Театр головного мозга. Я не хожу по врачам, наверное, потому, что боюсь вполне реальной записи в медицинской карте. Хотя театр для меня так часто персонифицируется, что, наверное, там должна быть ещё какая-то вторая запись. Вроде «Лилиана Борисовна», и кто читал Кима/смотрел Белку, тот поймёт.

Взялся, называется, ангстер написать счастливый упоротый пост. Ну, вы всё поняли. В любом случае это было о любви.

@темы: Я ватрушка, хохотушка (с), Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Улицы ждут своих героев, Театр, Польская диаспора, клан Басё и театр назаров, Миссис Хадсон унесла мой череп, Люди, Лытдыбр, Котики и котфанду, Копилка., Ей всё можно, она в шубе., Друзья, Диалоги, Грешно, но смешно (с), Гармонизируй и агонизируй, - А вы? - А я Лоллобриджида. - Лолкто?, (Не)плохой актёр Кемпо С., "У них там целый этот... бомонд!"

14:54 

Аркадия, Театр на Малой Бронной, 03 ноября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У этого просмотра была предыстория. Дело, это во-первых, в том, что Аркадию я хотела посмотреть давно - ещё тогда, когда впервые пробегала репертуар Малой Бронной глазами и заинтересовалась описанием. Во-вторых, в знаменательной рекомендации незнакомого околотеатрального человека, с которым случайно разговорилась однажды в зале: «Лучший спектакль у них [на Малой Бронной] - Аркадия» - я спотыкаюсь о лучший, но всё же подхватываю с априорным предвосхищением: «Это же Том Стоппард» - «Это Том Стоппард, - соглашается собеседник, - и это единственное, что по-настоящему стоит у них смотреть, если вас, конечно, не смущает, что юных девушек будут играть уже не девочки». Начну с того, что на Малой Бронной вообще стоит смотреть бесспорно многое (немедленно - только навскидку - насчитаю спектакли по пальцам одной руки). Перейду к тому, что говорить так о молодых, талантливых, бесконечно юных в своих ролях актрисах - моветон, некрасиво и неблагородно (а, главное, несправедливо). Закончу тем, что здравое зерно вычленить всё же можно:

Это же Том Стоппард. И это действительно стоит смотреть.

Сразу: возникает ощущение, что Сергей Голомазов свои спектакли ставит разными руками, какие-то левой, какие-то правой, и это не вопрос качества (никогда), а вопрос разницы. С одной стороны, есть эстетика Бесов и Варшавской мелодии (да и Почтигорода), с другой - эстетика Коломбы, ермоловского Фотофиниша и Аркадии. Схожие сценические приёмы, от расстановки актёров до общего стиля сценографии. Мыслится очень правильным, что Аркадия как раз и поставлена как-то очень по-домашнему, уютно, тепло светом и текстурами, и тут следует сказать, что это бесконечно добрый, нежный, жизнеутверждающий спектакль... Но здесь приходится споткнуться. Потому что когда я хочу сказть, что герои Аркадии нежны по отношению друг к другу, требуется сделать оговорку: не всегда. Когда хочу сказать о пронизанности добротой, я понимаю, что это разлитое в воздухе, неконкретизируемое ощущение. А когда хочу сказать, что он жизнеутверждающий, то вообще сразу пропадает желание так говорить по одной простой причине:

{read}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

16:51 

Отцы и сыновья, театр им. Вл. Маяковского, сцена на Сретенке, 31 октября, премьера.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сидим в фойе, мама разворачивает программку и зачитывает вслух: «Премьера состоялась 31 октября 2014. Смело. Ничего ещё не состоялось. Что они». Когда три часа спустя мы выходили из зала, ответ уже был очевиден и эта строчка сомнений не вызывала: ничего они, всё было верно - премьера состоялась. Премьера блеснула, как Катерина Грозы в фантазии Добролюбова, лучом света в тёмном царстве.

Это неслучайно не просто Тургенев, а Брайан Фрил, это не случайно - Отцы и сыновья, а не Отцы и дети. Это, казалось бы, чистейший литературный канон без попытки вытянуть актуальное (читать: модное, читать: возможно, несуществующее) дно. Однако постановка смотрится, как что-то до боли новое. Глоток чистой родниковой воды (из того - вдоль сцены изгибающегося - ручья). Вы идёте на спектакль по роману Ивана Тургенева и ожидаемо ждёте (ну, может быть, не так ожидаемо, если, как я, следили и ждали) тяжелых декораций дворянской усадьбы и пышных юбок героинь - а получаете... как ни странно, именно это и получаете, но в таком очищенном, обновлённом, облегчённом виде, что невозможно пожаловаться ни на излишнюю классичность, ни на неуместное осовременивание. Идеальный баланс аутентичности и свежести.

Сценическое пространство - помните картины теплейшего Станислава Юлиановича Жуковского? - нежное, лаконичное и насквозь пронизанное осветительским палевым солнцем. Яркие цветы - активный акцент левого края, греющие текстуры дерева, бутафорский минимум, дышащее, медовое пространство. Уют Дома (именно с заглавной, не дома конкретного, но Дома как философской категории) окутывает и обнимает вас. Это пространство любви - чистое, удобное, открытое для движения, но вместе с тем не схематичное, не абстрактное. Это вообще в полной мере относится ко всей визуальной составляющей, не только к сценографии, но и костюмам Ольги Поликарповой - угадываемый XIX век, не кричащий о своей натуральности. А ещё очень важно отсутствие барьера между сценой и зрителями, поэтому что эта единая территория Сретенской сцены тоже работает за машину времени - когда тебя обдаёт волной воздуха от пробегающих мимо, когда тебе приходится поджимать ноги, чтобы не споткнулся Петр с чемоданами, - это предсказуемо и до гениального просто делает сопричастной.

{read}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Росчерком пера, Мысли вслух, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки, Эстетика

14:06 

В начале и в конце времён, ТРВ, премьера, 27 октября, сцена Театра им. Моссовета.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сегодня лучшему из рассказчиков историй о Жизни, Любви и Смерти - Роману Григорьевичу Виктюку - исполняется семьдесят восемь. Хотя, набивая на клавиатуре эту цифропись, я прекрасно помню (и вижу, и знаю), что Виктюку всегда было и будет девятнадцать, потому что режиссёру, с его слов, и должны быть вечные девятнадцать в его юном сердце. Только этот повод заставляет меня писать отзыв, потому что с рецензиями я в какой-то момент, помнится, покончила. Но то, о чём я хочу вам рассказать, должно быть выговорено, то, о чём я хочу рассказать, пишется именно с заглавных букв: Жизнь и Смерть, а между ними перекинутый мосток Любви (вечное соединение, больше ничего между ними нет - только человек и его любовь).

Пьеса молодого (действительно молодого, обескураживающе молодого и обутого в эти невероятные языкастые кроссовки), рвущего шаблоны драматурга Павло Арие. In memory of Чернобыль. «Социалка». Новый, неожиданный - а бывает ожидаемый? - Виктюк. Творчество Романа Григорьевича, впрочем, будто заранее подготовлено для учебников по истории театра - его относительно легко делить на условные этапы, где блоками идут дурашливые и нежные итальянские и французские комедии (от Путан до Мориса, от Сильвии до Непостижимой женщины), затем - надрывные и красивые, как россыпь драгоценностей, драмы о творчестве и любви (R&J, Король Арлекин, Коварство и любовь, Маскарад маркиза де Сада). К своему семьдесят седьмому Дню рождения Виктюк ставит пьесу Куилтера, так воплощается Несравненная, которая на первый взгляд кажется возвратом в трагикомическое русло - яркая, ласковая, полная сожалеющих улыбок постановка о мечте. Первой мыслью после Несравненной было: итак, круг замкнулся, блок составлен, это - начало нового этапа, но какого? Больше о творчестве? Больше смеха?

Как было сказано выше, Виктюк разложим на этапы, а, значит, предсказуем лишь условно. Никто не удивит вас больше него. И Несравненная внезапно оказывается не первым звеном новой цепи, не дверью куда-то, но порогом, чертой-границей, подведённой под предшествующим этапом. Там, за порогом, страшная современность зоны отчуждения. Зоны обязательного недовыселенного выселения, где не должно остаться людей, но они почему-то остались - замкнутые в своём совершенном, сферическом одиночестве. Может быть, именно поэтому, именно потому, что они собственноручно задвинули над собою крышку котла и стали вариться в собственном соку, - они уже и не чтобы совсем люди, эти герои Арие и Виктюка. Ни бывшая партизанка баба Фрося (а бывших не бывает - никого), ни её дочь Слава, мать взрослого сына Вовика, ни участковый Вася. Бог с ним, впрочем, с последним, он на семь десятых часть большего внешнего мира вне зоны, а всё же - и в нём бацилла, и внутри него метастазы этой отчужденной зоны, и в нём вера в зелья бабки-травницы.

{read}

@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), ТРВ, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Люди, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

21:01 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Словила тут сейчас один мощный катализатор и поняла, насколько сильно за последнюю пару лет изменилось моё представление о человеческой красоте - как мужской, так и женской (но в меньшей, кстати, степени). Я по-прежнему выделяю вполне объективные, шаблонные категории «Смазливость», «Классическая красота», «Что-то есть» и «Ночью увидишь - не отмахаешься, но обаятельный(ая)». Но вместе с тем чувствую, как всё сложнее становится нащупывать грань между ними при оценке чьей-то внешности. Тут сразу ремарка.

{read}

Расскажите мне, есть ли среди ваших медийных фаворитов те, кого не принято считать привлекательным, а вот вы считаете? Очень интересно. Беседуем и о мужчинах, и о женщинах.

upd: Гениальная мысль, как всегда, посетила меня в душе. Где я думала о Люке Эвансе. В исследовательском ключе. У Эванса, как недавно было метко замечено в ленте, лицо асфальтоукладчика-убийцы, и вместе с тем я б для батюшки-царя родила богатыря. Зато, скажем, какому-нибудь выхолощенному Заку Эфрону отдалась бы только на необитаемом острове и при том условии, если бы никакой надежды на спасение не было. Потому что первый что-то во мне задевает, второй - не задевает ничего. Дело только и исключительно в эмоциональном отклике. То есть, можно сколько угодно выводить критерии красоты по принципу симметрии-ассимметрии, вымеряя в миллиметрах расстояние между глаз и по линейке - прямоту линии носа, но это останется сухой математикой, если не будет задействовать эмоции. А эмоции не просто сугубо индивидуальны - они у каждого индивида ещё и чудовищно непредсказуемы. Поэтому мой поиск объективных параметров не то чтобы обречен (высчитать и вымерить - можно), но - бессмысленнен.
запись создана: 14.10.2014 в 20:26

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Гармонизируй и агонизируй, Men, Эстетика

10:03 

Чтобы ничего не забыть.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
В новый сезон - с новым списком ещё не виденного, но желанного. Увидеть бы хотя бы половину до декабря и не остаться при этом без средств к существованию.

1. ТРВ - В начале и в конце времён.
2. ЛИТ Театр - Войцек (если он у них ещё будет).
3. Театр им. Маяковского - Бердичев.
4. Сатирикон - Укрощение.
5. Малая Бронная - 1) Формалин, 2) Канкун.
6. МТЮЗ - 1) Нелепая поэмка, 2) Ноктюрн.
7. Театр у Никитских ворот - Похороните меня за плинтусом.
8. МХТ им. Чехова - Трамвай «Желание».
9. Ленком - Пер Гюнт.
*10. МХАТ им. Горького - Униженные и оскорблённые.
*11. Театр им. Моссовета - Царство отца и сына.
*12. Театр им. Маяковского - 1) Девятьподесять, 2) Отцы и сыновья.
*13. Малая Бронная - Аркадия.
*14. Театр им. Пушкина - Эстроген.
*15. Театр «Школа драматического искусства» - «Катя, Соня, Поля...»
*16. Театр им. Евгения Вахтангова - Онегин.
*17. МТЮЗ - Кроткая.
Но на два последних, наверное, я схожу уже не в этой жизни.

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, ТРВ, Планы, Для памяти, Высокое искусство

11:11 

Боже, благослови Youtube.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
10:46 

Ладно, я знала, что на каком-то этапе это станет гораздо сильнее меня.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Предосенние сериальные приходы такие приходы. Ветеран Ирака с ПТСР, бывший рейнджер, снайпер, федеральный маршал, невероятная язва, а также эти его вечно закатанные рукава, - как в одном персонаже сериала может быть собрано сразу так много кинков? Просто индивидуальный пошив какой-то. Будто под заказ.

Изображение - savepic.ru — сервис хранения изображений


@темы: Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Men, Justified, Копилка., Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Лэнгдон раскачивал полку

18:23 

Служанки, 25-илетие, 27 января, сцена театра Сатирикон.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Это должно жить. Знаете это щемящее, тянущее, щекочущее чувство - немножко соль и перец, втёртые в расцарапанную кожу - когда смотришь на полотна времен Высокого Возрождения или расцвета импрессионизма, когда слышишь Моцарта или Вагнера, когда идешь и видишь - Les Bonnes. Я не боюсь постановки в один ряд, потому что равняю не форму и даже не содержание, равняю переворот в сознании, равняю художественную ценность и силу воздействия. Это - должно - жить. Служанкам двадцать пять лет. Четырежды варьировался состав. Но - устами Бозина - пусть эта чертверть века будет младенческим возрастом, пусть Служанкам будет двести пятьдесят, потому что пока есть хоть один человек, способный выходить на сцену и закручивать эту воронку, - Служанки должны играться. Есть вещи, которые нельзя потерять, вещи, не создать которые было бы преступлением против мироздания, но у Романа Григорьевича с ним всегда была особенная связь, предельная чуткость, «наклон слуха». Можно как угодно относиться к бунтарю Жене и «эпатажному» (о, это клейкое слово) Виктюку, к ТРВ и его спектаклям, к актёрам этого театра, - нельзя не признать того, что внутри сосуда Служанок перетекает, как в колдовском фиале, сила. Её можно любить или презирать, не признавать - нельзя.

Вся моя любовь, вся их любовь, вся любовь всех залов на протяжении двадцати пяти лет, вся любовь Виктюка к своему детищу - и актёров-детей его - концентрировалась вчера на сцене. Было так хорошо видно, как они стараются отдать больше и показать - лучше: вот история о невозможности любви в рабстве у самих себя, вот история о шизофренической фантазии и высшей чувственности, вот распахнутые врата в синь космоса. Всё - вот.

{more}

@темы: Эстетика, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), ТРВ, Рекомендательное, Лэнгдон раскачивал полку, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки, Men

11:27 

Коломба, или «Марш на сцену!», театр на Малой Бронной, 22 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Ладно, никаких эпиграфов из «А если, сударь, я скажу, что люблю вас». Первоначально: я не знаю, как могла пропустить столь заметные на афише буквы, складывающиеся в «Жан Ануй», и при произнесении имени автора со сцены мы с Катей переглянулись. Опрометчиво судить по одной пьесе, но Ануя мы рядили по Эвридике - а это хоть и больной темами, но не самый художественно сильный текст (впрочем, пьесе важно быть выигрышной на сцене, не на листе). Коломба в этом отношении, впрочем, выгодно отличается - в тексте, произносимом со сцены, чувствуется бойкая динамика - при наличии какой-то подкожной поэтичности. Сплетение слов даёт актёрам возможность - «Раскрыться» не совсем то, избитое до кровоподтёков слово, - распахнуться.

Моэмовский Театр и Театральный роман Булгакова, перенесённые из сферы искусства в сферу очень простой личной истории - а нет ничего острее проходящегося точно по впадинкам между ребер, чем эти простые истории (банальные проекция и интроекция слишком велики). В сущности, Коломба - при вывернутом нутре театра, при показанной полости багряного его тела - это прежде всего вывернутость чувства, чем обстоятельств. Не театр разлучает Жюльена и Коломбу, - форма могла быть любой, театр лишь сгущает сок красок. Их разлучает - как ни странно - недолюбленность. Парадокс: взаимно любящие люди - друг другом недолюблены. Не объективно - субъективно. Оба считают, что дают друг другу сполна - много, слишком много, больше, чем возможно, - но всё же меньше, чем требуется другому. Коломбе нужно быть женщиной, на отречение в абсолюте она не готова (Жюльену необходимо беспримерное понимание и принятие; некрасовский тип, следующий в Сибирь). Он же впустил её в свою жизнь (что для него - безгранично много), но не впустил в себя, за все пуговицы, на которые был застёгнут. Они жаждали друг от друга слишком много проявлений вовне (мотив отречения проходит через сюжет пьесы тонкой алой линией).

Воистину: любви оказалось недостаточно.

{more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Рекомендательное, Лэнгдон раскачивал полку, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

13:34 

Гамлет (премьера), театр имени Ермоловой, 20 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Первое и главное впечатление - то же, которое мы в три голоса высказали после Сереже Кемпо: «Двояко» (двойственно, противоречиво, синонимы - наше всё). Это слово можно распечатать на отдельном листе и подклеивать к афишам спектакля. Не просто царапинки по поверхности (как, скажем, по ассоциации с Шекспиром, в недавней Тени ЛИРа Боровикова), а именно четкое разделение на «Да» и «Нет» (с лёгким перевесом «Да»). Есть в нём вещи сильные, отчетливые, рельефные.

Очень хорош Гамлет Александра Петрова. По личному, сугубо индивидуальному впечатлению - ни одного нарекания собственно ему. Из царапнувшего лишь - самый первый монолог, который был - да - с места в карьер. Словно по режиссерской задумке необходимо было с первой же минуты схватить зрителя за шкирку и ткнуть лицом в нутряные, огневые страсти человеческие; я - не люблю, когда меня хватают за шкирку. Монолог был прочитан хорошо, яростно, честно, но - слишком мощно, слишком сразу, после паузы в темноте, после едва отзвонившего последнего звонка это создавало ощущение переигрыша. То скорее нарекание постановщику, чем актёру.

Так же: Гамлет Петрова ни минуты не принц Датский Уильяма Шекспира. {more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Польская диаспора, клан Басё и театр назаров, Лэнгдон раскачивал полку, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки, (Не)плохой актёр Кемпо С.

09:46 

Палата №6, театр на Малой Бронной, 17 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Первый просмотр - тот самый гештальтистский фон. Фигура приходит со второго. Второй - всегда ярче, с полным ощущением «другого спектакля» и одновременным узнаванием (сроднением!). Может быть, дело было в 37,4 - температуре тела, с которой я выходила из дома, а, может быть, в чудовищной, всепроникающей близости первого ряда или - хватит уничижать, пора признаться себе - невероятной силе того, что шло со сцены. Так - толчками - лава из вулканического жерла.

Две сцены, центрирующие на себя этот спектакль в моей внутренней вселенной, - и мне нужно о них написать:

{more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Рекомендательное, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

День темнотут.

главная