• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: библиотечные кинки (список заголовков)
16:55 

«Это настоящая кожа?» — «Это настоящий Диккенс».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.
Книги 2014.
Книги 2015.
Книги 2016.

Книги 2017:
читать дальше
12. Мэри Рено. Тесей. Царь должен умереть. (!)
13. Вера Камша. Отблески Этерны, кн. 5 Сердце Зверя, т. 3 Сний взгляд смерти, Рассвет, ч. 1.

@темы: Библиотечные кинки, Для памяти, Книги, Литература

12:26 

«Почитай отца твоего и матерь твою - и Бродского почитай тоже...» (с)

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
13:00 

«Что ты делаешь в пятницу вечером?» - «Читаю Гоголя».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.
Книги 2014.

Книги 2015:
читать дальше
33. Георг Бюхнер. Войцек.

Учитывая начальный темп, боюсь, количество прочитанных книг в этом году будет стремиться к минусовым показателям.
запись создана: 25.01.2015 в 14:41

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

15:15 

В начале было слово.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
А после - моё сегодняшнее многословие. Один недавний инцидент не даёт моей белой этике покоя. Сложилась ситуация, в которой я предельно остро отреагировала на то, что человек заглянул мне под руку, когда я писала, и собственная экзальтированная, нервная, волчья реакция смутила меня саму. Всё свелось к «Не люблю, когда смотрят, как я пишу», но объяснение - шире (и ещё нервичнее). Слова - интимны. Слова - сокровенны. В моей системе координат слова больше и важнее действий. Действия для меня - автоматика, механика, рефлексология, слова - то, что не искореняется, не вырубается и не заштриховывается, они для меня - исключительно, подчеркиваю, для меня - значительнее и значимее. Всегда можно исправить, переделав, но никогда нельзя исправить, переговорив (ложки находятся, осадок - остаётся). Всё, слово было услышано и запомнено, это - навсегда. Действие же перекрывается действием, последвия действий исправимы, последствия слов - неизменны. Рукописи не горят - фактически в прямейшем из смыслов (не стираются из глобальной памяти).

Разумеется, с исключениями. Разумеется, с вариациями. Разумеется, мы не говорим о фатальных поступках, катастрофах, действиях, подпадающих под юрисдикцию УК РФ.

Уже как-то говорила об «охудожествлении» реальности, о том, что реальность - плоска и жестока и нужно делать её художественнее, драматургичнее, стилистически - богаче, причем за инструментарием далеко ходить не надо. Как раз слова и способны на это, они - средство создания одной глобальной записи, называемой жизнью. Поэтому я, как истый аудиал и тем паче аудиал-лингвистик, так трепетна к ним, к этим тончайшим резцам. Поэтому так болезненно реагирую на всё, что слов касается. Если я употребляю некое слово, а оно человека удивляет, кажется странным, смешным или нелепым, то это повод смять рукой лист, удалить пост, проклясть всё на свете, ибо то, что касается слов, должно быть идеально. А вызвавшее сомнение, удивление, недоумение - уже не идеально, следовательно - требует уничтожения. Поэтому никогда не делюсь процессом написания чего-либо. Поэтому ненавижу писать «на коленке». Поэтому питаю внутреннее скорбное отвращение к играм вроде «драбблов на салфетках» и извечно от них отказываюсь. В условиях, когда слова низводятся до ничего не значащей забавы, в условиях, когда не даётся ни атмосферы, ни времени на оттачивание, невозможно построить по-настоящему стоящее предложение. То есть, нет, разумеется, возможно. Но это заберёт много ресурса. Небрежность же в отношении слов для меня преступна.

А ещё - ещё слова беззащитны, как оленята на подламывающихся ногах, и я чувствую настоящую боль, когда тут же, с хода, не могу отстоять некое выбранное мною слово, обосновать и объяснить, почему - оно, почему - так, почему - тот или этот интуитивный ход.

Закольцовывая: слово было в начале всего - и будет, по всей вероятности, в конце; у него непоколебимая, но недооцениваемая власть. У человечества - культ поступка, и эта недооценка всем нам вместе и каждому по отдельности аукается постоянно, вековечно. Слово - не просто набор звуков и символьных знаков, подразумевающий под собой практическое содержание. Оно творит (и оно же само - творение).

Всё от этого. Всё поэтому. Как-то так.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Фрейд бы плакал, Точка зрения, Такой вот забавный зверек, Росчерком пера, Миссис Хадсон унесла мой череп, Ей всё можно, она в шубе., Бренность бытия, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался

14:43 

Part 4. Достоевский vs Толстой.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Продолжаю засорять вашу ленту тем, что копилось во мне всю неделю.

Идея поста родилась из книжных планов на год - дочитать, наконец, большую часть книг, которые я когда-то бросила, не осилив. Среди них Анна Каренина (дошла до середины) и Воскресение (начинала дважды, оба раза доходила до трети и откладывала). Эти недочитки - вызов. Я этот вызов собираюсь принять и, простив Льву Николаевичу выигранные им у меня битвы, нацелена выиграть войну, закрыв эти гештальты. Потому что, скажу сразу, я от и до, от альфы до омеги, от Калининграда и до Владивостока - адептка Фёдора Михайловича в полную, сокрушительную силу, и ни с кем закон Геннекена-Рубакина не срабатывал и не срабатывает у меня на все 200% процентов, только с Достоевским. Одного мы с ним психологического поля ягоды. Это чистый Юнг; по сути, не зря для описания интро и экстра он брал именно Ф.М. и Л.Н. как ярчайшие примеры жизней и творчества на импульсах изнутри и импульсах извне. Вот так, готовясь выйти в этом году на битву с двумя большими романами Толстого, я всё же хочу объяснить, почему один, а не другой (по пунктам, не загребая всё под одну тотальную общую организацию психики).

{***}

@темы: А ларчик просто открывался, Библиотечные кинки, Книги, Литература, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Росчерком пера, Точка зрения

11:11 

Даже братья твои – не ты (с).

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Кася принесла стихотворение к разговору о Кэмерон и Джо, ибо оно воистину описывает, но я просто оставлю это себе, положу здесь и повою в стороне по тысяче самых разных причин.

Сколько взглядов моих не тобою подбиты влёт, скольким обручам мне наутро сжимать виски,
Сколько братьев твоих с волосами, как дикий мёд, ежедневно проходят мимо моей тоски?
Сколько их – пока ты там спокоен, далёк и нем, совершают за мной – от меня – до меня – погонь;
Сколько раз, очарованной ими, кидаться мне в тихий омут, в горячий песок, в озорной огонь?

Сколько братьям твоим играть со мной в поддавки, каждым жестом меня зазывая с собой на дно,
Сколько мне бродить просторами их колхид, сколько рейдов направить за золотым руном?
А найти – только пыль в карман да в ботинки сор, и отлить из них серебро, и другим раздать;
А вернуться – пустой кошель да горящий взор, лихорадка и бред по всей ширине листа.

Сколько их, так похожих – в профиль или анфас, – обещали и вечный приют, и спокойный сон,
Сколько их – той же масти, и роста, и цвета глаз, - сколько их меня уводило за горизонт;
Удивлялись лёгкости их надо мной побед, но ночами меня не спасали от темноты –
И вдвойне удивлялись, когда совершён побег, потому что, нет, даже братья твои – не ты.

Я живу веселее, чем табор иных цыган; если в голосе я и в духе – мне каждый рад.
У меня внутри – твоё имя о трёх слогах, у меня на постели – твой сероглазый брат.
Что за дело тебе, драгоценнейший имярек, чем, и как, и где добываю мой смех и зной?
Как бы сердце своё сохранить к золотой поре, когда ты наконец-то придёшь за мной…

© Екатерина Михайлова.

@темы: Черным по белому, Утро в нарнийской деревне, Стихи, Песнь Песней, Копилка., Высокое искусство, Ваша навеки, Библиотечные кинки

16:42 

lock Доступ к записи ограничен

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:02 

«Только библиотеки как вид досуга».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.
Книги 2013.

Книги 2014:
читать дальше
42. Дж. Р. Р. Толкиен. Сильмариллион. (!)

Что-то я в этом году пока не по книгам - слишком много работы и спектаклей, что, в общем-то, не плохо.
запись создана: 11.01.2014 в 15:34

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

11:18 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Книги рождаются от книг. И это нормально. Этого совершенно не следует стыдиться. Не видим же мы ничего постыдного в том, что от людей рождаются люди, а болонки рождаются от болонок? Напротив, если бы человек родил болонку или болонка произвела на свет человека, мы сочли бы это невероятным курьёзом. Почему же, видя, как от одной литературы происходит другая, мы должны непременно обругать последнюю как подражательство или, того хуже, постмодернизм? Почему суровый критик и дотошный читатель требуют, чтобы литература порождалась непосредственно "жизнью"? Как они представляют себе это противоестественное зачатие? Несмненно, "жизнь" оказывает какое-то воздействие на литературу, но прямо породить её не способна ввиду существенных анатомических различий между обеими. Болонка не может породить человека, но человек может обучить болонку различным фокусам и трюкам» © Герман Садулаев, Лит. матрица, Советская Атлантида, эссе о Николае Островском.

«Однако будем беспристрастны - набор профессиональных приёмов и инструментов вообще не может быть предметом укора в подражательстве. Если хирург использует наркоз, скальпель и зажим, это не значит, что он имитирует их изобретателей, - он врачует людей, привлекая предназначенные для этого средства. Знакомство с профессиональным арсеналом/инструментарием и умение им пользоваться - это не более чем показатель квалификации специалиста, будь то художник, строитель или повар» © Павел Крусанов, там же, эссе о Борисе Пильняке.

Литература зачинается от литературы, биоматериал текста - от биоматериала текстов (всеобщей матрицы), жизнь здесь - ЭКО, вспомогательное средство. Инструментарий - не подражательство, но универсалия; важно не «не взять чужого», важно взять этот инструмент и сделать с его помощью то, от чего все - ахнут; чужого нет (матрица, помним, всеобщая). Два постулата, которые знаешь интуитивно, априорно, но всё время боишься, стесняешься их и чувствуешь дикую потребность самооправдаться, объясниться, чувствуешь свою вину и неполноценность. А потом видишь, как писатели говорят так же (притом - в разговорах о писателях), и вдруг тебя отпускает. Может быть, сразу думаешь ты, это тогда - правильно? Я не ошиблась? И за всё это - см. выше - не нужно оправдываться? Нет. Не нужно оправдываться.

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Чужие идеи своих краше, Черным по белому, Цитаты, Точка зрения, Литература, Копилка., Для памяти, Библиотечные кинки

12:44 

«Но всё тщетно. Освальд Шпенглер уже пишет "Закат Европы"».

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тот интересный случай, когда рубеж веков наступает чуть более чем через десятилетие после начала, собственно, века. Всё вдруг скручивается в тугой клубок временных нитей; каждая - ниточка чьего-то величия. С таким, знаете ли, прогоркло-сладостным привкусом тления. Это - начало века XX-го, короткого и страшного века, который подарит миру много великих людей, великих событий и великих бед. Но пока:

Пока есть «пока». Об этом «пока» - книга Флориана Иллиеса «Лето целого века» (это сигнал, все сейчас должны пойти и заказать её себе, нет, я серьезно). Лето целого века - это культурный срез последнего мирного, 1913-го года. Немного Парижа, немного Праги, чуть-чуть Мюнхена, чуть-чуть Нью-Йорка, много Вены и Берлина. Метод срезом (не лонгитюд, что для истории не свойственно - и потому совершенно гениально). С января по декабрь. Культура и искусство Европы - жизнь Европы - того периода в коротких, очень живых, каких-то даже соседских зарисовках, нежно-ироничных и иногда - великолепно страшноватых. Каждое четвертое-пятое имя ничего не говорит, но тут на помощь приходят Гугл с Википедией и воспоминаниями современников.

Франц Кафка пишет письма своей берлинской волшебнице Фелиции и страдает желудочными коликами (в каждом письме - такое предостережение от самого себя, до которого мне вот ещё расти и расти). Юный неудавшийся художник Адольф Гитлер, выдавший себя за грека при пересечении границы Иосиф Сталин и двадцатиоднолетний гонщик-испытатель Иосиф Броз (пока ещё не Тито) одновременно оказываются в Вене - и больше никогда не будут так близки друг к другу все трое. Томас Манн решает строить дом, а Генрих Манн заводит роман с актрисой, которая совсем не нравится его брату. У Фрейда на Берггассе, 19 появляется любимая кошка (и ей как-то наплевать на его гениальность, скажем прямо), но зато наступает окончательный разрыв с любимым учеником (тут очень ко времени приходится теория отцеубийства). Нестеров впервые делает мертвую петлю, а Фелиция Бауэр всё ещё - адресат не только несчастного неуверенного Кафки, но, кажется, и всей мировой культуры того времени. Шпенглер работает над Закатом Европы. Климт рисует своих красавиц. Скоро придёт время «снимать янтарь, гасить фонарь», но пока вечно ждущий наследник престола Франц Фердинанд резво гонит по улицам в своём авто с золотыми спицами (ему недолго осталось, как мы все знаем), Пруст жаждет жить воспоминаниями, а Гертруда Стайн мерзнет и пишет стихи о розах.

{***}

@темы: Рекомендательное, Мысли вслух, Литература, Книги, История, ЖЗЛ, Европа, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался

09:09 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Поэт делается ясновидящим путём долгого, мощного и обдуманного расстройства всех чувств. Все виды любви, страдания, безумия; он ищет себя, испытывает на себе все яды, чтобы оставить от них только квинтэссенции. Это неизречённая пытка, где ему нужна вся вера, вся сверхчеловеческая сила, и он становится, ко всему прочему, великим страдальцем, великим преступником, великим проклятым и высшим Учёным! - Ибо он приходит к неведомому! Поскольку он больше, чем кто-либо, возделывает свою душу, уже богатую! Он приходит к неведомому, и когда в своём неистовстве он, наконец, теряет смысл своих видений, он их видит! И если ему суждено надорваться в своём устремлении к вещам неслыханным и не имеющим названия: придут новые труженики; они начнут с того уровня, на котором прежний поэт изнемог! <...> Словом, поэт - настоящий похититель огня» - из письма Артюра Рембо Полю Демени от 15 мая 1871.

@темы: Библиотечные кинки, Литература, Песнь Песней, Росчерком пера, Цитаты, Черным по белому, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

14:28 

Изба-читальня.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Книги 2012.

Книги 2013:
*****
50. Фрэнсис Скотт Фитцджеральд. Ночь нежна.
запись создана: 03.01.2013 в 16:26

@темы: Литература, Книги, Для памяти, Библиотечные кинки

14:17 

«Я поцелую его теперь. Но почему ты не смотришь на меня, Иоканаан?»

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Все умные мысли приходят ко мне чаще всего в душе. Вот и сегодня - в процессе самого бытового и приземлённого мытья головы - вдруг: Уйальд, РГ, Саломея. Пьеса Уайльда и постановка Виктюка - это в первую, главную и едва ли не единственную очередь - вещи (вещь, одна) о любви. О любви в самом самовластном её смысле. Об Оскаре и Бози, об Ироде и Саломее сейчас не готова - слишком всеобъемлющее и слишком личное - но: о Саломее и Иоканаане:

Всё, что Уайльд вложил в уста Саломеи, адресуя пророку пророков, - о страсти. Той, что, выходя из эроса, приходит к тонатосу неизбежно. В её желании получить его голову на серебряном блюде нет ничего от каприза избалованной женщины-ребёнка, ничего от самолюбивого удовлетворения прихоти и тем паче ничего от желанию (читать: приказа) матери, это не следствие ветхозаветной дикости и животной жажды. Это акт обладания в любви (соития вне и без соития).

Существуют вещи того рода и порядка, в котором «живой» и «мёртвый» - лишь агрегатные состояния вещества, изменчивая, проходящая, текучая форма, не меняющая сути и не влияющая на неё. Любовь Саломеи - любовь той мощи и той степени совершенно здравого безумия, в которых жизнь и смерть становятся частностями (недаром всё венчает это - формульное! - тайна любви больше тайны смерти). Неважна форма и неважно агрегатное состояние, Иоканаан существует только и исключительно в пространстве её любви, это чувство столь всеохватно, что до встречи с Саломеей его жизни - в её восприятии - не было, ретроспективно он не существовал. Нет этой жизни и вне данной любви (читать: вне самой Саломеи), а, значит, смерть его от руки солдата - нечто внешнее, не имеющее отношения к, постороннее. Несущественно, жив или мёртв, - это не имеет власти над чувством.

В требовании ею головы его нет, повторяю и настаиваю, ничего от вещественной, материальной жажды обладания, это пик её страсти-сумасшествия, форма выражения. Когда она прижимается к его губам, горьким от его крови и своей любви, - это миг высшего счастья в пространстве всепобеждающей (и её саму побеждающей и победившей) любви. Быть чему-то после просто незачем. Из этого измерения, с такой вершины назад уже не возвращаются. Приказ Ирода «Убейте эту женщину» логичен донельзя, сам собою разумеется, - ибо путь Саломеи уже был невозвратен.

@темы: Библиотечные кинки, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Песнь Песней, Росчерком пера, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), Экзистенциальное мировоззрение муравья.

09:19 

«Книг столько, что проще привести сюда и попросить расписаться сразу на шкафу» ©

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
*** Такой классический, знаете ли, список типикли фангёрл, и нет, мне не неловко.

1-24
25. М.А. Булгаков, Мастер и Маргарита - Дмитрий Бозин (28 июля, МиМ).
запись создана: 13.04.2013 в 19:59

@темы: Фандомное, Театр, ТРВ, События, Котики и котфанду, Книги, Для памяти, Гармонизируй и агонизируй, Всякая всячина, Встречи, Ваша навеки, Библиотечные кинки, А ларчик просто открывался, "У них там целый этот... бомонд!"

18:52 

И раз уж.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Другой вздохнул: «Желания священны,
Я - та Любовь, что о себе молчит».
Альфред Дуглас, Две любви.

Нельзя просто так © вспомнить о Бози. «Многие из его проявлений страстности напоминают признаки шизофрении. <...> В этом смысле Бози тоже заложник». У единственного сына Дугласа в 27 диагностировали шизофрению, но это by the way. Лорд Альфред Брюс Дуглас (22 октября 1870 - 20 марта 1945), третий сын девятого маркиза Куинсберри, поэт, переводчик, крёстный отец сына Айседоры Дункан, разлом в жизни Оскара Уайльда и инициатор губительного суда. Но, гладя на Бози, осудить Оскара нельзя. К слову, аватар выпал сам.

upd: Продолжая тему. Знакомьтесь. Оливия Элеонора Кастанс (7 февраля 1874 - 12 февраля 1944), дочь старшего сына полковника Фредерика Хамблдона Кастанса и Элеонор Кастанс, урожденной Джоллифф; поэтесса. 4 марта 1902 года она стала женой Альфреда Дугласа; рода ему сына Рэймонда Уилфреда Шолто Дугласа (17 ноября 1902 - 10 октября 1964).

«Оливия Кастанс широко известна благодаря...»
запись создана: 22.04.2013 в 18:25

@темы: История, Захламлённый чердак., ЖЗЛ, Горький осадок, но сахара не надо (с), Библиотечные кинки

11:59 

lock Доступ к записи ограничен

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:22 

lock Доступ к записи ограничен

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:43 

Сегодня и всегда.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Когда я забываю, что, в сущности, это прекрасно - быть женщиной, я перечитываю Ефремова.

«... После воцарения мужских богов, пришедших с севера вместе с ахейцами, данайцами и эолийцами, племенами, покорившими пеласгов, «Народ Моря», пятнадцать веков назад беспокойный, самоуверенный мужской дух заменил порядок и мир, свойственный женскому владычеству. Герои-воины заменили великолепных владычиц любви и смерти. Жрецы объявили войну женскому началу. Но поэт служит Великой Богине и потому является союзником женщины, которая хотя и не поэт сама, но Муза.

<...>

Преобладает все сильнее разум — Нус, Фронема, более свойственный мужчинам, вместо памяти — Мнемы, Эстесиса и Тимоса — чувства, сердца и души. И мужчины, теряя поэтическую силу, делаются похожими на пифагорейских считальщиков или на мстительные и расчетливые божества сирийских и западных народов. Они объявляют войну женскому началу, а вместе с тем теряют духовное общение с миром и богами. Расплачиваясь с божеством, они считают, как деньги, свои заслуги и грехи и вместо очищения получают роковое чувство вины и бессилия.

— Когда же это началось, отец? Почему так случилось?

— Очень давно! Когда впервые человек взял в руки инструмент, оружие, создал колесо, он потерял веру в себя и стал надеяться на изобретенные им инструменты, все более отдаляясь от естества и ослабляя свои внутренние силы. Женщина жила по-иному и больше сохранила себя, стала сильней мужчины в душе, в любви и знании своей сущности. Так считают орфики… Но довольно об этом, ночь наступила, пора идти…»
© Иван Ефремов, Таис Афинская.

@темы: Библиотечные кинки, Книги, Копилка., Настроение, Цитаты, Черным по белому, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

21:18 

И перевыполняя лимит по литературным постам на месяц вперёд.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Меня всё ещё не отпускает та новость, истинная или фальшивая, о новых учебниках литературы и новой школьной программе по ней же. Особенно, кажется, меня задело замечание о том, что нужно убрать из курса Мастера и Маргариту Булгакова. А чтобы вы знали: никого из русских прозаиков я не ценю так, как Достоевского, Чехова и Булгакова (свою подростковую любовь к Тургеневу как-то пережила, хотя Накануне и сейчас - одна из самых «больных» моих вещей, ну да снова не о том). Прямо-таки, знаете ли, за живое задело. И нет, я не буду в ста двадцати одном абзаце распространяться о том, почему это необходимо читать.

Просто на этой волне вспомнила о замечательной Булгаковской он-лайн энциклопедии - и спешу порекомендовать, если кто-то ещё не видел. Помню, долгих пять лет назад, когда писала свой экзаменационной реферат по МиМ, - не вылезала оттуда днями. Прототипы, исторические отсылки, разбор (весь Булгаков постатейно). Чудесный портал. Вспомнила и думаю, что надо бы как-нибудь пробежаться по статья сызнова.

@темы: Рекомендательное, Литература, Копилка., Для памяти, Высокое искусство, Ваша навеки, Библиотечные кинки, Ссылки

21:03 

А не замахнуться ли нам на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира? ©

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Лет в четырнадцать некий тумблер щёлкнул в моей голове - и я кинулась читать Шекспира. Не могу сказать, что мои познания в нём огромны (скорее скромны), но речь не о том. Речь об эволюции симпатий. Читая тогда я выделила для себя две любимые трагедии (как человек, смеющийся ангсту в лицо ©, я могу любить трагедии) - Ромео и Джульетта и Антоний и Клеопатра. Любовь и смерть. Кто в четырнадцать не полюбил бы. РиД упивалась лет до шестнадцати, регулярно перечитывая, а потом полюс резко поменялся. Во-первых, я резко перестала любить Ромео, потому что дурного в нём стала находить больше, чем хорошего. Во-вторых, вдруг поняла, что это история, где люди заканчивают плохо потому, что на протяжении всего действия совершают необоснованные, нелогичные и нелепые поступки.

Ремарка: я первая сторонница того, что искусство - тем паче, столь великое - имеет абсолютное право не быть обоснованным; первостепенны - эмоция и художественная составляющая, второстепенны - причинно-следственные связи и обоснование. Но, быть может, срабатывала моя «направленность на дуала» - или просто компенсаторная логика, но с какого-то момента хотелось уже только рвать на себе волосы, закрывать лицо ладонями и вопрошать: о почто? И поныне считаю, что самый адекватный человек в вечной истории любви - это Меркуцио с его «Чумой на оба ваши дома».

Сейчас более всех вещей люблю у Шекспира, и притом давно, Макбета (в этой пьесе сосредоточено множество вещей, граничащих для меня с кинковыми) и Гамлета (тогда - не полюбила). При том, что в последней трагедии люблю не самого принца Датского даже, но - прочее, однако это не мешает. С бесконечным уважением отношусь к Королю Лиру как одному из величайших произведений мировой литературы в принципе, хотя, быть может, и не люблю.

И лишь одно не меняется со временем. Ради этой строки, собственно, и писался пост (да здравствуют театральные мотивации к перечиткам). Как не любила Отелло в четырнадцать-пятнадцать, так не люблю и сейчас. Хотя понимать стала, бесспорно, лучше. Причины те же, что и с РиД - когда ты восклицаешь, читая: «Черт побери, можно было сделать так-то, так-то и так-то, это так очевидно и столь элементарно, почему никто не?!». Тут ещё множество вещей накладывается, в том числе и профессиональных (вбитая в голову - за пять лет - модель проговаривания, например).

@темы: А ларчик просто открывался, Библиотечные кинки, Высокое искусство, Литература, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Росчерком пера, Точка зрения, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

День темнотут.

главная