• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: росчерком пера (список заголовков)
09:42 

Сангвиник, холерик, меланхолик, флегматик, психолог.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Пост, честное слово, планировался давно, а тут просто подействовали катализаторы. Содержание его будет неоригинально, подобные уже писались - не мною, но мной дублировались - и довольно предсказуемо, но давайте поговорим о «Ты ж психолог». В массовом сознании существует некая раз и навсегда утвержденная мысль, что психолог - это нечто вроде типа темперамента или менталитета, нечто априорное, перманентно существующее и являющееся сутью человека. Зерно истины в этом есть, о нём будет ниже, но пока:

Психолог - это профессия. Неожиданно, понимаю. Но. Это род профессиональной деятельности со всеми прилагающимися знаниями, умениями, навыками и набором профессиональных и личностных компетенций. И как говорила одна из моих университетских преподавателей: «То, что я психолог, я оставляю по ту сторону двери своего кабинета». Так же, как делают это люди всех остальных профессий. Вы же не требуете от врачей, чтобы они на улицах кидались к людям со стетоскопом, чтобы учителя литературы в метро декламировали Ахматову, чтобы бухгалтера на семейном застолье сводили дебет и кредит. Так почему вы так невинно и непосредственно требуете от психолога, чтобы он всегда был психологом? Это - по аналогии со всеми остальными родами проф. деятельности - не работает 24/7.

{more}

@темы: Бренность бытия, Люди, Маркером по кафелю, Росчерком пера, Точка зрения, "А вы шьете летом?" - "Нет, я Стас Лопаткин", Психология, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Человек

18:06 

Бесы, театр на Малой Бронной, 21 января.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
После второго просмотра - мысли вслух:

Ставрогин и Верховенский инсценировки - это, бесспорно, противостояние, некая диалектическая борьба [противоположностей ли? отчасти - вряд ли], но мне вдруг подумалось, что это конфликт прежде всего не столько внешний - человека и человека, системы мотивов и системы мотивов - сколько внутренний, каждого в себе и с собой. Их взаимоотношения - это отношения созависимости (sic!). По сути, это та история, где морально-эмоциональная завязка друг на друге так велика, что начинает оборачиваться деструкцией; саморазрушительный радикал, полновластный тонатос разворачивается в полную силу. Верховенский не может отказаться от Ставрогина, он идологизировал его, обожествил (как обожествляли древние - не идеализируя; боги древних - вспомните - состояли преимущественно из недостатков). Он не просто его себе «За границей выдумал», он подчинил этой выдумке всю свою патологичную, извращенную программу построения мировой будущности, центрируя её на собственном механизме компенсации - и на Ставрогине. Отказаться от него он воистину не может.

Это фактически отношения эроса, но без чувственной (?) компоненты. Верховенский пытается Ставрогина завоевать. Однако методы его болезненно-деструктивны, понятия блага вывернуты. Ни Лиза, ни убийство Лебядкиных не являются средствами, которые могли бы помочь, прикрепить к себе, приклеить кровавым клеем, но Верховенским - в его помешанности - это не осознается. Ставрогин - краеугольный камень его мнимого будущего мироздания. Такие камни не сдвигаются.

{more}

@темы: Ваша навеки, Песнь Песней, Мысли вслух, Горький осадок, но сахара не надо (с), Высокое искусство, Рекомендательное, Росчерком пера, Театр, Точка зрения, Фрейд бы плакал

10:17 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Как чудовищно одинаково всё, что мы испытываем, всё, что мы чувствуем. Чувства наши к людям неизбывно повторяются - всё уже было (если то не совсем уж - первое), всё уже чувствовалось. Иногда кажется: так, как любила, ревновала или болела этим (этой) - не буду больше никогда и никем (самообманность человеческая!). Но проходит время - и - дежа вю. Всё то же.

Есть что-то крайне насмешливое в этих повторах. Некая ирония мироздания, лишний раз напоминающая: ничто не исключительно, никто не исключителен (вернее же - каждый новый исключителен для нас сызнова), ты не исключительна тоже. Вот она - «молниеокая правда», она вся. С каждым, кто подденет нашу глотку рыболовным крючком, мы обречены на повтор всех девяти дантовых кругов по тому же циклу (или семи небесных сфер - ну, коли очень уж повезёт; везёт редко). Впрочем, никаких болей это всё равно не умаляет. Наоборот - повтор выматывает. Сердце - мышечный орган. Оно изнашивается.

@темы: Чувства и чувствительность, Точка зрения, Росчерком пера, Песнь Песней, Отношения, Наблюдения, Мысли вслух, Люди, Жизненное, Дьяволиада, А ларчик просто открывался

09:48 

Записки на манжетах.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Та же глубинная разница между Достоевским и Толстым - их всеохватное интро и экстра, так любопытно и красноречиво преломляющиеся. Нравственность и мораль, т.е. изнутри и извне соответственно. Достоевский - его герои и плетение мотивов и действий - нравственное начало в человеке, внутренний закон, варьируемый в зависимости от сущностных, глубже скамого дна личности, базисных характеристик человека. Толстой - провозглашение первенства морали, то есть закона не внутреннего, но внешнего, социального. Внутренний закон - и диктат общества и его приемлемостей. Выбирая, выбираю определённо - всегда - первое. Поэтому Достоевский.

Второе: идеальная встреча - первая встреча князя Мышкина и Настасьи Филипповны. Нелепая, курьёзная, царапающая - «Ну что за идиот такой!», шуба, упавшая на пол, краска, бросившаяся ему в лицо. Абсурдная, парадоксальная, далёкая от привычного совершенства, но всё же идеальная - по контрасту встретившихся. Идеальность её в том, что один (князь) уже знал, чем станет для него эта женщина (не кем - то вопрос статуса, речь не об этом; чем - вехой), а другая ещё не знала. И в этом столкновении уже и ещё не есть что-то до боли щемящее.

Третье: Достоевский - милосерднейший и честнейший адвокат, отстаивающий то самое - впоследствии выраженное Цветаевой в «На вес золота или крови - Грех!» - право на оступ, на первоначальную, высокую греховность людскую. Не на грех внешнего - преступление по социальным законам, - на грех внутреннего - переступание через свой собственный закон, через трещины в нём. Но главное, что базис этого внутреннего закона неизменен всегда. Варьируются надстройки. И право на эти вариации Достоевский отстаивает со всей печальной искренностью чистейшего - и грешившего! (не парадокс) - человека.

@темы: Философия между строк, Точка зрения, Росчерком пера, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Литература, Высокое искусство

10:00 

Крутой маршрут, театр Современник, 12 января.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Крутой маршрут - это сценическая интерпретация автобиографического романа Евгении Гинзбург. На неё едва ли не чаще, чем на прочих, ссылался в своём Архипелаге ГУЛАГ Солженицын, и это уже обо всём говорит. Страшная летопись тридцать седьмого со всем ужасом репрессивного абсурда - почти сюрреалистичного, дьяволиадского, и оттого ещё более кошмарного, что совершенно немыслимого в XX веке в стране с богатейшим культурным наследием. Читаешь, смотришь - и думаешь: не могло быть. Читаешь, смотришь - и понимаешь: было. Всё это - то, чего мы совершенно не хотим знать о своей истории, но то, что знать необходимо, и необходимо через силу, потому что без этого мозаика не будет цельной, картина - завершенной. Широкий черный мазок по цветному полотну.

Это большая смелость и знак большой силы - решить подобное поставить и сыграть. Поставить бытовой миллионный кошмар в лицах нескольких женщин. Сыграть этих женщин с их непониманием, ломаемой об колено волей, верой, идейностью, слабостью, голодом, болью, вечерними платьями, в которых так и забрали месяцы назад. Исторический срез в простых и бьющих историях. По сути своей, Крутой маршрут - вещь ожидаемо страшная и мощная. И сказать о ней, наверное, нечего, потому что всё уже сказано - памятью и словом - самой Евгенией Семёновной Гинзбург, Варламом Шаламовым, Солженицыным. Но:

{more}

@темы: Women, Высокое искусство, Рекомендательное, Росчерком пера, Театр

21:16 

Белка, театр на Малой Бронной, 8 января, не отзыв.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Так как: не столько о повторно просмотренном спектакле, сколько о личностных смыслах и увиденном в романе Анатолия Кима и - до и после - спектакле, поставленном Екатериной Гранитовой. Роман мною, впрочем, ещё не дочитан.

1. Перво-наперво: {read}

@темы: Мысли вслух, Маркером по кафелю, Высокое искусство, Росчерком пера, Театр, Точка зрения, Чувства и чувствительность

13:34 

Гамлет (премьера), театр имени Ермоловой, 20 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Первое и главное впечатление - то же, которое мы в три голоса высказали после Сереже Кемпо: «Двояко» (двойственно, противоречиво, синонимы - наше всё). Это слово можно распечатать на отдельном листе и подклеивать к афишам спектакля. Не просто царапинки по поверхности (как, скажем, по ассоциации с Шекспиром, в недавней Тени ЛИРа Боровикова), а именно четкое разделение на «Да» и «Нет» (с лёгким перевесом «Да»). Есть в нём вещи сильные, отчетливые, рельефные.

Очень хорош Гамлет Александра Петрова. По личному, сугубо индивидуальному впечатлению - ни одного нарекания собственно ему. Из царапнувшего лишь - самый первый монолог, который был - да - с места в карьер. Словно по режиссерской задумке необходимо было с первой же минуты схватить зрителя за шкирку и ткнуть лицом в нутряные, огневые страсти человеческие; я - не люблю, когда меня хватают за шкирку. Монолог был прочитан хорошо, яростно, честно, но - слишком мощно, слишком сразу, после паузы в темноте, после едва отзвонившего последнего звонка это создавало ощущение переигрыша. То скорее нарекание постановщику, чем актёру.

Так же: Гамлет Петрова ни минуты не принц Датский Уильяма Шекспира. {more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Польская диаспора, клан Басё и театр назаров, Лэнгдон раскачивал полку, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки, (Не)плохой актёр Кемпо С.

10:28 

Тень ЛИРа, ТРВ, сцена ГКЦМ Высоцкого, 12 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Тень ЛИРа Андрея Боровикова - это своего рода «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», только о Гонерилье и Регане. Спектакль из двух широких ярких лент - это история старших сестёр Корделии и история шутов. Далее только формулы моего личного, сугубо индивидупального восприятия, но: для меня Тень Лира - спектакль в первую очередь не о тургеневских отцах и детях, не о конфликте поколений (как ни странно) и даже не об обреченности отрекающегося нового поколения (как бывает часто). Это именно история Гонерильи и Реганы, попытка ответа на все смысловые вопросы: не что и даже как, а почему и из-за чего.

Здесь ремарка: у Шекспира великая палитра характеров, расставленных в самых разных точках континуума. У него есть сложные, многогранные, неодноцветные герои, а есть герои чистого зла и чистого добра - как Яго в Отелло существует ради незамутненного зла, так Гонерилья и Регана в Короле Лире существуют ради чистых корысти, неблагодарности и подлости. Но для сцены, тем более для сцены современной, на общем фоне человеческой противоречивости ставить их такими не просто сложно, - допускаю, что невозможно. Хочется, поддев краем ножа верхний слой, аккуратно вспороть их по шву - было ли что-то там, на этой вязкой глубине, отчего вспыхивали эти болотные огни? Боровиков, в частности, сделал именно это. Он плеснул на этих женщин красками. (Впрочем, не на них одних, на Лира в не меньшей степени).

{more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Театр, ТРВ, Росчерком пера, Рекомендательное, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки

09:21 

Поговорим о красоте.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
И сразу в личном ключе: как и большинство детей, я была предельно хорошенькой до десяти лет - это буквально роковая граница, этакая точка невозврата к нежности лица, воздушным локонам и море-небным глазам. Потом ножом под лопатку ударил пубертат, а с ним пришли гормональный бум и много лишнего, читать: отчаянно некрасивого. То есть, всеобщий закон природной подлости реализовался и со мной, как реализовывался до этого почти с каждым из семи миллиардов населения Земли: именно в тот период, когда внешность становится оценочной категории для себя и окружающих, она портится с концами. И весь сознательный период взросления я росла с мыслью о том, что я отчаянно некрасивая девочка. Лет до пятнадцати, то есть до первой влюбленности, переживала это вполне безразлично. Затем глаза мои открылись на всю ту совокупность недостатков, которыми я обладала, и совокупность эта всё во мне убила.

С того момента и по нынешнее время твёрдо, вне кокетства, знаю, что некрасива. Это скорее ощущение, чем знание, не обоснованное ничем, кроме уверенности прошлого. Пубертат благополучно завершился, скоро отойдёт в небытие юность, наступит - по академическим меркам - молодость, а ведь эти переходы сглаживают, убирают лишнее, прибавляют очарования. Возможно. Жаль, не прибавляют уверенности в себе. Сейчас, когда мне говорят о моей красоте, я, конечно, благодарю, радуюсь и смущаюсь, но при этом думаю, что: а) мне льстят; б) человек мне симпатизирует, а потому субъективен и предвзят; в) человек просто очень вежлив; г) не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки. Ещё минуту - или, возможно, с полчаса-час - после комплимента я верю, что, может быть, и вправду вполне себе привлекательная особа. Потом флёр развеивается.

{more}

@темы: Экзистенциальное мировоззрение муравья., Точка зрения, Тони Старк – Удивительный Человек-Ночник! (с), Росчерком пера, Наблюдения, Мысли вслух, Маркером по кафелю, Жизненное, А ларчик просто открывался, "А вы шьете летом?" - "Нет, я Стас Лопаткин"

10:20 

Сергей и Айседора, ТРВ, сцена театра Киноактера, 9 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
У меня давно не было таких противоречивых, бродящих, как виноградный сок, впечатлений от спектакля. С одной стороны, как сказала Ариана, «Это слегка отдавало безумием», с другой: хорошо, замечательно, читать: отдавало тем, что я так люблю. В сущности, или я столь люблю Виктюка и всё, что он делает, или восприятие моё уже столь искажено (а, возможно, наоборот - отточено), что некоего кричащего сумасшествия я в СиА не отметила. Скорее: это одна из самых линейных, по прямой идущих историй, рассказанных Романом Григорьевичем. Некая же поведенческая сумасшедшинка в Есенине и Дункан - ни что иное, как то самое «Не как в жизни», - эмоция, возведённая в абсолют и выраженная преувеличенным жестом, преувеличенной интонацией. Впрочем, и тут можно усомниться - есть особые люди, проявления их особенны, - и всё в Сергее и Айседоре, в двух встретившихся на сцене людях, казалось мне как раз очень органичным (за редким исключением).

{more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Росчерком пера, Театр, ТРВ, Рекомендательное, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Ваша навеки

09:27 

Оркестр мечты. Медь. 8 декабря, театр им. Ермоловой.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Одно-единственное слово - замечательно. Очень атмосферно. При всей моей любви и всём моём уважении к Меньшикову, шла не то чтобы ожидая многого - своего рода бенефис ОЕ, музыка, читка, - проходная, хоть и наверняка яркая не постановка даже, - скорее растяженный перформанс. По итогам: яркая - не то слово. Идеальная для ведущих анализаторов - зрительного и слухового - вещь. Прекрасное владение пространством сцены, изумительные свет и цвет, детали костюмов, реквизита, да хоть бы и расположения музыкантов. Прекрасная музыка, но, впрочем, судить мне сложно, ибо я не слишком музыкальна (так же как и не кинематографична) и могу довольствоваться малым в исполнении, меня задевают лишь отдельные, в сердцевину мишени попадающие вещи.

Но в Меди - чудесное сочетание визуальной и музыкальной составляющей. Талантливейшие, виртуозные музыканты, в игре которых - что видно даже такому дилетанту, как я - ни грамма механической сухости, и не по одному только требованию самого спектакля-спектакля ли - от них просто исходит волнами молодая творческая энергетика, и ловить её в зале - чувство совершенно прекрасное (эти барабанщики, огни же чудо чудное). Я, к слову, всегда была - ещё и при общей немузыкальности - довольно равнодушна к духовым, за исключением классического джазового саксофона и флейты, которая не может не околдовывать в принципе, - но здесь, в частности, медь меня проняла. И, конечно, Олег Евгеньевич - со всеми его шероховатостями, сбивками, заглушенными окончаниями. Его спасают две вещи: то, что он - это он, а Меньшикову многое прощаешь с маху, и то, что ты лелеешь мысль, будто в этом есть концепт. Впрочем, космического обаяния этого человека и его умения держать зал (а так же чего-то очень человеческого в этих шероховатостях) ничто не отменяет.

Очень порадовали мой глаз Дружинин (это всё отголоски вашей любви, сотоварищи) и - господи, как, когда, почему, почто - Татаренков. Ну ходячая же милота этот человек (и с хореографией у него всё более чем в порядке - замечательно изящен). В общем и целом, чудесно для двух вечерних часов. Лирично, живо и очаровательно. Текстово - очень обо всех нас, по сути, - настолько, что очень уж хочется сразу в свои мечты поверить, сняв с них ярлык фантастичности.

Людей, разговаривающих в полный голос, по пятнадцать минут ищущих в вещах номерок во время действия, одевающихся и раздевающихся, шуршащих и шелестящих, - особенно если всё это делают одни и те же люди, - мне по-прежнему хочется убивать маникюрными ножницами с особой изощренностью. За исключением пары таких, сидевших прямо по правую руку от меня, зал был очень положительный.

@темы: Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Рекомендательное, Олег Евгеньевич, Гармонизируй и агонизируй, Men, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете

18:07 

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Это выше моих сил, я не могу не рассказать о книге Веры Красовской о Вацлаве Нижинском. 1974-й год, Ленинград, в отделении издательства «Искусство» выходит книга с лаконичным названием «Нижинский» - и, о боже, что за чудо эта книга. Я не зря поминаю 74-й год, время Советов, идеологических предпосылок и хоть выцветающего, но ещё полновластного марксизма-ленинизма. А Красовская пишет художественную, яркую, детальную, глубоко понимающую книгу о творце (который после 1911-го года ни на минуту не ступил на Российскую землю, и как книгу не заклеймили за космополитизм - не понятно). Пишет, исходя из его внутреннего, а не из безлико-внешнего; никакой априорности вездесущего «Разум контролирует тело» в повествовании нет. Наоборот, она раз за разом, страницу за страницей упорно утверждает: основным двигателем творчества Нижинского была интуиция. Это эфемерное, неосязаемое, невзвешиваемое, отрицаемое материалистической идеологией нечто. Не влюбиться в смелость и необыкновеннейший уровень понимания в её книге просто нельзя. Они писала о Художнике - и знала это твёрдо.

Во-вторых, и нет, промолчать об этом я не могу, - книга удивительно толерантна не то что для 1974-го года, - даже для настоящего времени. Не имея возможности говорить напрямую не просто о сексуальной ориентации (такой «гуляющей» у первого и такой непреложной у второго), - о чувствах Нижинского и Дягилева по отношению друг к другу, она всё же о них говорит. Тонко, но прямолинейно настолько, насколько возможно, и в словах нет ни грамма осуждения. Даже ошибочные поведенческие паттерны обоих - личные и профессиональные - она рассматривает минимум с двух точек зрения. Книга эта анти-категорична, а это ценнейшее и редчайшее явление. Анти-категорична она, впрочем, во всём, кроме одного, - утверждения гения Нижинского, превзошедшего и опередившего своё время.

{***}

@темы: Точка зрения, Росчерком пера, Рекомендательное, Мысли вслух, Люди, Книги, Высокое искусство

11:46 

Белка, театр на Малой Бронной, 4 декабря.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
«Бесшабашные, бесстрашные и бессмертные». Какой частый мотив - то, что именно это отличает людей - как класс живых существ, как чувствующих, как дышащих. Мы проживаем каждую минуту так, словно она последняя, потому что ни на секунду не забываем, что смертны, - вот он, парадокс. Впрочем, когда и кого это спасало, когда и кому помогало? Это не помогло ни Мите, ни Кеше, ни Жоре, ни даже таинственному ...ию (с - око отдам в залог - автобиографическим именем автора, ибо такие вещи - всегда автобиографичны). Наше бессмертие никогда нас не спасает, нас всё равно убивает и убивают - не потому ли, что именно бессмертные беспечны? - убивают время, обстоятельства, слова, жесты - или их отсутствие (как убил Митю страх жизни среди кошмара живого бытия - лучше не жить! - и как убила его смерть до жизни; как убили Иннокентия слова любимой женщины - да побойся бога, нет не боящихся смерти - и безумие матери; как убил Георгия отказ от себя, отречение от нутряного). Нас убивают - но в этом-то, возможно, и состоит главная наша награда. Высший дар. Есть - чем - жертвовать.

Людям больно - глубже, чем зверям. Белка - спектакль о том, что людям - больно. Потому что они люди.

{more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Рекомендательное, Лэнгдон раскачивал полку, Жизненное, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство

14:22 

Почтигород, театр на Малой Бронной, 29 ноября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Во время просмотра этого спектакля и после него хочется идти по улице и, задрав голову, по-детски щурясь от падающих сверху снежинок (ощущая себя в декорациях спектакля, то есть - сопричастной), напевать что-то вроде «... Чтобы найти кого-то могу весь мир я обойти», идти и думать же: я землю обойду, всю землю обойду. Но что интересно: Он (Тот Самый, Который «Он» с заглавных) всё-таки - по меткому выражению Эйнштейна - не играет в кости со Вселенной. Он может затейливо тасовать колоду из нас, но редко издевается (так как Он всё же логично выше этого) - и потому тех, ради кого мы собираемся обходить землю, обычно помещает рядом, в зоне досягаемости. Буквально в шаговой доступности. Наша на Него злость - следствие общечеловеческой дальнозоркости (лучше видим вдали, чем вблизи, хотя часто не видим ни так, ни эдак).

Почтигород авторства Джона Кариани и постановки театра на МБ - об этом. Офтальмологический, прямо скажем, спектакль - о людях, не видящих простого и/или очевидного, о людях, замечающих главное слишком поздно или не под тем углом, о людях, у которых не на том фокусируется взгляд. А ещё - и это главное - Почтигород спектакль-терапия (больше: спектакль-хирургия) в отношении этого. По итогам у героев всех девяти историй раскрываются глаза. Изображение фокусируется на сетчатке. Вот же она, та, которую ты одну любить и сможешь. Вот же он, тот, кто будет любить тебя не больше жизни, а - устойчивее и крепче - т.е. как саму жизнь. Почтигород - это девять коротких историй в одной пьесе, девять диалогов о любви - где-то на синем, бело-голубоватом, ночном и звёздном фоне выдуманного северного городка, девять диалогов, произнесённых одномоментно вечером пятницы вымышленного же (ибо вне времени) дня.

{more}

@темы: Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Рекомендательное, Мысли вслух, Лэнгдон раскачивал полку, Дыши, бобёр, дыши, Гармонизируй и агонизируй

12:11 

Служанки, сцена театра Киноактера, 27 ноября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Вчера я пообещала себе начать пост о спектакле этим предложением не о спектакле, а давши слово - держи, поэтому: если ещё хоть одна некультурная мерзость при мне пошуршит на любом следующем спектакле обёрткой от конфеты или начнёт говорить по мобильному, я буду подходить и убивать маникюрными ножницами, точным уколом в сердце. Уровень уважение к актёрским: энергии, времени, силе, отдаче у некоторой части зрительской аудитории до оскорбительного нулевой. Это уничтожает меня, предельно расходится с моей картиной мира. Хорошо, не нравится спектакль. Раздражают актёры. Недовоспитали родители. Но можно проявить хоть каплю уважения если не к чужому труду, то к театру как явлению. Но нет. Маникюрные ножницы. При этом большие молодцы они - без сбивки!

И сразу: мы с Джорджем, как всегда, смотрели по ощущениям два разных спектаклях, а потому предупреждаю сразу: всё ниженаписанное будет самым махровым имхо. Перво-наперво - Солдаткин. В марте будет два года его Клер - и в эти два года (о чем я ему вчера ничтоже сумняшеся и сообщила) можно наблюдать бешеную, феерическую динамику (вчера еле сдержалась - всё время хотелось сказать ему: шаманскую; мысленно била себя по губам: это бозинское слово, Мора, бозинское и Бозину!). Динамика яркая, по возрастанию. То, что я так люблю, то, что так ценно - работа над собою (работа - в принципе). О, как я вчера на служебке чертила в воздухе руками эти параболы Александру. С его Клер опадает шелуха. Уходит всё лишнее. При всём обилии страстей и безумий, Клер становится - страстно же, трогательно и безумно лаконична. Тот - так протаскивающий нас - «свой» голос, ушедшие лишние жесты, ушедшая вывернуто-чувственная томность. Клер живая, простая, сильная - Клер тёмный омут - Клер и её спрятанные на самой, самой глубине демоны. Не полновластные, как демоны её сестры, но более роковые, чем те. В самом конце щелкающие внутри неё пальцами, чтобы завершить игру и освободить их обеих - слабую Клер, ставшую сильной, сильную Соланж, ставшую слабой.

{more}

@темы: ТРВ, Men, Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете, Театр, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), Росчерком пера, Песнь Песней, Менестрель боя и песни, Лэнгдон раскачивал полку, Дыши, бобёр, дыши, Друзья, Диалоги, Гармонизируй и агонизируй, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки

20:59 

Бесы, театр на Малой Бронной, 24 ноября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
До сих пор не могу полноценно собрать себя по кускам, а из афористических вспышек-мыслей - собрать цельный же отзыв, потому - лоскуты. И сразу - с места в карьер:

Не люблю давать зароков (и стараюсь не делать этого относительно искусства, литературы и Достоевского как высшей частности), но: если бы ещё с неделю назад кто-то сказал бы мне, что с Бесов я уйду, зачарованная Верховенским, я бы ломко усмехнулась. Ставрогин с его потерянностью под маской силы, с его искренним цинизмом (цинизм в такой степени - лишь у втайне надеющихся) и благородством, не похожим на благородство, забрал меня себе (то моё - Джорджу - «В Бесах я была бы Дашей» говорит обо всём). Но постановка Голомазова перевернула всё внутри меня (так встряхивают - до мешанины - шкатулки с мелочами). Совершенно иная подача.

Ставрогин первоисточника: выигрываемые битвы (из каждой с Верховенским выходит победителем, пусть и на невидимом надрыве), но проигранная война (и петля вместо знамени чужой победы). Ставрогин спектакля: проигрываемые битвы (а он в каждой неоспоримо Верховенскому, подчиняясь, проигрывает), но выигранная покаянием война (пусть и в посмертии). Это последнее раскаяние перед собранием теней - оно, может быть, более по Достоевскому, чем всё прочее вообще, не деталями и фактологией, а сутью: весь Достоевский - всегда - о великой идее покаяния. Ставрогин спектакля слабее, но счастливее Ставрогина романа. Полная инверсия взаимодействия при полной сохранности противостояния.

{more}

@темы: Эстетика, Точка зрения, Театр, Росчерком пера, Рекомендательное, Для памяти, Высокое искусство, Влюбленное, Ваша навеки, Men

14:17 

«Я поцелую его теперь. Но почему ты не смотришь на меня, Иоканаан?»

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Все умные мысли приходят ко мне чаще всего в душе. Вот и сегодня - в процессе самого бытового и приземлённого мытья головы - вдруг: Уйальд, РГ, Саломея. Пьеса Уайльда и постановка Виктюка - это в первую, главную и едва ли не единственную очередь - вещи (вещь, одна) о любви. О любви в самом самовластном её смысле. Об Оскаре и Бози, об Ироде и Саломее сейчас не готова - слишком всеобъемлющее и слишком личное - но: о Саломее и Иоканаане:

Всё, что Уайльд вложил в уста Саломеи, адресуя пророку пророков, - о страсти. Той, что, выходя из эроса, приходит к тонатосу неизбежно. В её желании получить его голову на серебряном блюде нет ничего от каприза избалованной женщины-ребёнка, ничего от самолюбивого удовлетворения прихоти и тем паче ничего от желанию (читать: приказа) матери, это не следствие ветхозаветной дикости и животной жажды. Это акт обладания в любви (соития вне и без соития).

Существуют вещи того рода и порядка, в котором «живой» и «мёртвый» - лишь агрегатные состояния вещества, изменчивая, проходящая, текучая форма, не меняющая сути и не влияющая на неё. Любовь Саломеи - любовь той мощи и той степени совершенно здравого безумия, в которых жизнь и смерть становятся частностями (недаром всё венчает это - формульное! - тайна любви больше тайны смерти). Неважна форма и неважно агрегатное состояние, Иоканаан существует только и исключительно в пространстве её любви, это чувство столь всеохватно, что до встречи с Саломеей его жизни - в её восприятии - не было, ретроспективно он не существовал. Нет этой жизни и вне данной любви (читать: вне самой Саломеи), а, значит, смерть его от руки солдата - нечто внешнее, не имеющее отношения к, постороннее. Несущественно, жив или мёртв, - это не имеет власти над чувством.

В требовании ею головы его нет, повторяю и настаиваю, ничего от вещественной, материальной жажды обладания, это пик её страсти-сумасшествия, форма выражения. Когда она прижимается к его губам, горьким от его крови и своей любви, - это миг высшего счастья в пространстве всепобеждающей (и её саму побеждающей и победившей) любви. Быть чему-то после просто незачем. Из этого измерения, с такой вершины назад уже не возвращаются. Приказ Ирода «Убейте эту женщину» логичен донельзя, сам собою разумеется, - ибо путь Саломеи уже был невозвратен.

@темы: Библиотечные кинки, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Песнь Песней, Росчерком пера, Тайна любви сильнее тайны смерти (с), Экзистенциальное мировоззрение муравья.

14:03 

Чеховъ-GALA, РАМТ, 23 ноября.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Сразу - сплошное моё «Да» худруку РАМТа и режиссёру спектакля Алексею Бородину: Чехов - писатель о сегодня едва ли не больше многих других (впрочем, все великие и всё великое - всегда о сегодня и никогда - о вчера). Чехов предельно к своим героям ироничен, ласково-насмешлив, беззлобно (или самую малость не беззлобно) он вытаскивает наружу все бытовые и бытийные наши несуразицы. Бесспорно, это - как и всегда в любом виде искусства, как и всегда, соответственно, в литературе - гротеск, сгущенные краски. Но как раз эта яркость и работает на доходчивость. Чеховские герои часто трогательно нелепы, действия их абсурдны и несуразны - и всё вокруг как-то жалостливо смешно, смешно... (я не имею сейчас в виду крупных его драматических повестей - вроде Цветов запоздалых, Степи, Палаты №6, - там иные категории). Читающий и смеётся по логике, не видя бревна в собственном глазу: мы сейчас в редких случаях более умны, логичны, последовательны, чем герои Предложения, Юбилея, Свадьбы. С этой точки зрения композиция по чеховским одноактным пьесам - это ироничное, без зла, пусть и с насмешкой, зеркальное отражение. Улыбка хоть и прозревающая недостатки, но - добрая. И вот так, с добром, и рассказаны эти темпераментные (Медведь) и трогательные короткие истории - о людском обобщенно.

*****

@темы: Высокое искусство, Для памяти, Рекомендательное, Росчерком пера, Театр, Точка зрения

09:40 

***

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Уже несколько дней вынашиваю в голове этот пост, а тут вчера услышала от девочки из отдела тяжкое «Чтоб меня уже кто-нибудь полюбил», и сработал триггер. Всё, что мы говорим - собеседнику вслух или же себе безмолвно - это, грубо говоря, запрос в космос и/или психологическая установка. При этом любая псевдо- или околонаучная книжка по популярной психологии скажет вам: запросы нужно конкретизировать. Если хочется принца на белом коне, то мало сделать обобщенный «заказ», нужно четко проговорить, как на лоб принца должна падать челка и какого оттенка должны быть яблоки на боках коня. Установка «Полюбил бы меня уже кто-нибудь» - во-первых, нерабочая, так как невозможно выполнить абстрактный запрос; срабатывают и реализуются частности (и всё реализуется через частности); размытое обобщение - только цокольный этаж, нужна надстройка. В абстракции неясно, с чего начинать, в ней нет алгоритма. То есть, детали. Конкретика:

Не «Я хочу, чтобы меня кто-нибудь полюбил просто так, потому что надо уже», а «Я хочу, чтобы меня полюбил Вася Иванов, потому что я хочу прожить с ним всю жизнь, родить пятерых детей и сделать его счастливым где-нибудь на Рублёвке (или в шалаше около)».

Второе: формулировка с «кто-нибудь» - это бомба замедленного действия. То желание, исполнения которого стоит бояться. Поверьте, на самом деле никому из нас не нужно, чтобы нас любил кто-то, давайте будем честны: нам всегда хочется, чтобы нас любил строго определенный человек. Если же его нет - не просите у вселенной абстракции и не давайте себе на неё установку, потому что, честное слово, гораздо проще любить безответно, чем не любить того самого кого-нибудь, который полюбит вас (по честно исполненному заказу мирозданию). Человеку всегда кажется, что главное - быть любимым, это - вроде бы - ничего не требует, не налагает ответственности и не забирает ресурс (мнится, что: лишь даёт). Это огорчительно, но - нет. Труд соразмерен, если не перевешивает. Чужую любовь к нам мы несём так же, как несём свою, только отвечая уже не только за себя, но и за любящего. Просили любви от «кого-то» - получили. Запрос выполнен. Что-то не так, не подходит, не устраивает, щемит, колет, невозможно отозваться на? Поздно. Установка выполнена (наша психика, которая создала бессознательный алгоритм поиска и обретения, неумолима и очень последовательна). И человек увязает в не своей безответной нежности, которая казалась такой нужной.

По сути - просить просто нужно очень осторожно. Точно знать, что просишь, от кого, для чего, зачем, есть ли готовность к запрошенному. А любовь - вещь, обращаться с которой вообще нужно крайне бережно, как с гранатой. у которой выдернута чека. Отмотать обратно потом нельзя, там существует только один вид движения - вперёд и по нарастающей. Warning.

@темы: Маркером по кафелю, Мысли вслух, Отношения, Психология, Росчерком пера, Точка зрения, Фрейд бы плакал, Экзистенциальное мировоззрение муравья.

11:01 

Nine 1/2 weeks.

А на каррарском мраморе — взамен орнаментов и прочего витийства — пусть будет так: «Её любил Лозэн». Не надо — Изабэллы Чарторийской. ©
Все люди как люди, смотрят Девять с половиной недель ради легендарного стриптиза в исполнении Ким Бесинджер, но в моём случае можно вытравить девочку из психолога, нельзя - психолога из девочки. Вчера ввечеру наконец-то посмотрела этот фильм целиком, а не отрывками, и: уже практически мифологизированная сексуальная составляющая для меня оказалась не на втором даже, на седьмом, десятом плане (что не отменяет почти шаманской чувственной смелости фильма). Что зацепило прежде и сильнее прочего - лаконично - это фильм о вовремя остановленной деструкции личности. Так цепко крючок вошел в глотку именно потому, что тема накрепко переплетённых эроса и тонатоса в последнее время вообще не даёт мне покоя, а в 9 1/2 weeks они спаяны, как сиамские близнецы, неразрывно.

Складывающиеся между этим мужчиной и этой женщиной отношения - это радикал в первую очередь разрушительный и лишь потом - частично благотворно-созидательный. И дело не в требованиях, просьбах, принимаемых или не принимаемых правилах сексуальных игр. В отношении сексуальности все действия, как ни странно, находятся сугубо в пределах нормы - если не идеальной и социальной, то индивидуальной так уж точно (да и о какой социальной норме может идти речь, когда мы изнутри запираем двери своих спален). Речь прежде всего об эмоциональной, психологической стороне. Джон - классический доминатор и манипулятор, Элизабет - классическая подчиняющаяся. Как и в любых подобных отношениях, далее дело было лишь в том, насколько одна из сторон готова подчиниться. Бывает идеальная спайка, ключ-замок полного совпадения, сила и слабость, плюс на минус - и тогда оба получают желаемое. Здесь же была граница.

{***}

@темы: Men, Women, А ларчик просто открывался, Гармонизируй и агонизируй, Кино, Маркером по кафелю, Мысли вслух, Отношения, Психология, Росчерком пера, Точка зрения, Фрейд бы плакал, Экзистенциальное мировоззрение муравья., Эмоционально и физически прекрасные хомяки в полете

День темнотут.

главная